Вслепую я нашарил рукой камень, надо сказать, очень удачно подвернувшийся, и со всей силы опустил его на голову душившего. На счастье, попал прямо в цель, ибо хватка на моей шее значительно ослабла. Темнота перед глазами постепенно начала отступать, но тут меня потащили за ноги, и сердце у меня заледенело — я понял, что меня тащат к краю скалы. И, конечно, не к тому краю, где моё тело сразу же увидят ребята и запаникуют. Зрение окончательно вернулось, и я увидел, что один из них стоит на коленях, закрыв лицо ладонями, сквозь которые просачивалась кровь. Уж не глаз ли я ему выбил тем потрясающим камнем? Меня пронзила настолько сильная злоба, что всё остальное перестало существовать.
Я немыслимо забрыкался и смог вырваться из цепких лап второго. И очень вовремя — мы были уже на краю. Что должно было произойти дальше, думаю, оба из нас поняли в тот же миг. Направив всю свою ярость против него, я изо всех толкнул вмиг ставшего испуганным парня в бездну. Он был выше меня, и, наверное, сильнее, но в ту минуту против меня ему было не выстоять. Момент, когда он падал за край, растянулся до бесконечности. Только что всё происходило с немыслимой быстротой — и вот пошёл обратный процесс. Когда он всё-таки исчез, я подошёл к краю скалы и посмотрел вниз.
От него мало что осталось.
С удовлетворением я повернулся к первому парню. Как я и подумал, я выбил ему глаз, и теперь его окровавленное лицо, обращённое ко мне, выглядело настолько жалко, что я со злостью усмехнулся. На самом деле инстинкт самосохранения и самозащита превратили меня в какую-то дикую смесь ненависти, злобы и силы. На какое-то время.
— Ты даже не представляешь, что тебя ждёт, — прошептал он.
— Ты тоже, — кивнул я. Потом подобрал тот самый камень и закончил с ним. Он даже не сопротивлялся, что меня немного удивило.
Обернувшись, я увидел валяющийся неподалёку револьвер. И они собирались втихую ночью подкрасться и застрелить кого-нибудь из нас, чёртовы ублюдки!
Револьвер оказался ржавым и незаряженным.
Это немного не вязалось с образом кровожадных и хладнокровных убийц, от которых я спас остальных, но мне было всё равно. Впервые за последние годы я ощущал невероятный душевный подъём. Я праздновал победу. Свою победу. Настоящую.
Я был героем. Спасителем. Это было великолепно.
Я упивался произошедшим.
Начисто забыв о страхе, я решительно стал спускаться к остальным.
Представляя, как я расскажу им о том, что спас их (и что при этом было двое на одного), я нащупывал ногами наиболее безопасные выступы и слишком уж воодушевлённо переступал с одного на другой.
А потом нога моя соскользнула, и от мгновенного страха я не сумел удержать равновесие.
Издав свой предсмертный вопль, я полетел со скал в туманное небытие.
Те секунды, что я летел вниз, были самыми страшными в моей жизни. Я уже успел убедить себя в том, что меня постигнет участь первого убитого мной, когда почувствовал удар и сгущающуюся вокруг меня тьму. Хотя… То была не тьма, а вода. И не просто вода, а вода, которой я в жизни не чувствовал и не видел. Прозрачная, с голубоватым оттенком, мягкая… В противовес нашей бесконечно мутной, отдающей падалью жидкости, которую в нашем мире также именовали водой. Меня настолько восхитило это чудо природы и то, что я не превратился в кучу мяса и костей, а очень удачно рухнул прямо в воду, что я даже забыл о том, что неплохо было бы вынырнуть на воздух. Вспомнил, когда ощутил резь в лёгких.
Вынырнув, я почувствовал непривычную невесомость внутри. Воздух был настолько чистым и богатым кислородом, что в это даже не верилось. Никогда в жизни мне не дышалось так легко. А потом я увидел то, что ещё в детстве сводило меня с ума, когда я смотрел фотографии из прошлого. Это было невероятно.
Водопад.
Настоящий водопад, прямо передо мной!
Захлебнувшись восторгом, я просто пялился на него, слушая его шум, и не мог думать ни о чём другом.
— Эй, — услышал я через какое-то время и неохотно оторвался от своего божества. Обернувшись, я увидел на берегу ребят и обрадовался. Все живы и здоровы, в том числе и я, прямо перед нами — источник сказочно чистой воды и водопад, чего можно ещё же…
Желать.
Чего можно ещё желать…
Челюсть у меня отвисала всё больше. Оторвав взгляд от ребят, я наконец стал осматриваться вокруг. И это было действительно непостижимо. Я не был уверен, что мы всё ещё живы.
В наших жизнях такого быть не могло.
Нас окружали могучие, манящие сочно-зелёной, свежей листвой деревья. У их подножий росли необычные растения, в прошлом именуемые цветами — красные, синие, жёлтые, оранжевые, розовые… Глаза мои, за всю жизнь привыкшие только к серым и тусклым оттенкам, не могли сфокусироваться на этом буйстве красок. Более того, от цветов исходил сладчайший, прекраснейший аромат.
Слух, привыкший к механическим и унылым звукам, впал в ступор от потрясающего, красивейшего пения птиц. Мимо пролетела бабочка, и я понял, что по щекам моим текут слёзы.
Если я умер, то надо было сделать это давным-давно.
Но самое главное…
