Похоже, Анна и сама поняла, что стоит сделать перерыв или хотя бы перейти с крупной формы на менее ёмкую. Она начала работу над сборником рассказов, и, по её словам, это было то, что нужно. Она говорила, что этот сборник поможет сделать ей серьёзный шаг. Что он будет действительно хорош и совсем не похож на её предыдущие книги. Редактору она не сказала ни слова, зато меня посвятила в свой полный надежды план литературной реабилитации. Никто, кроме меня, не знал, что Анна переключилась с романов на рассказы. Она просила пока не говорить, и я сдержала слово.
А потом…
Может, она перенервничала. Может, виной была рассеянность. А может, она слишком устала, и это было осознанное решение. В одно прекрасное утро Анна не проснулась. Передозировка злополучного снотворного. Чёртовы книги! Чёртовы люди. Чёртово забвение.
«Не понимаю людей, которые не любят читать. Просто отказываюсь понимать! Это что-то за гранью. Как?! Как можно не любить читать?! Как вообще можно не читать?» — не раз сокрушалась Анна, с раннего детства поглощавшая книги одну за другой. «Это же волшебство! Как можно добровольно отказываться от волшебства?! Не понимаю!»
Волшебство, значит. Ну и где же ты теперь со своим волшебством, Анна?
Со своим чёртовым волшебством.
* * *
…Я не могу определиться. Но надо сформулировать всё словами, надо, потому что пора перестать притворяться, что ничего не произошло. Но как обозначить всё это словами, я не знаю. Знаю лишь, что как только это произойдёт, как только все мои неясные объяснения обретут чёткую словесную формулировку, я уже не смогу отрицать случившееся. Выразив всё простыми словами, я вынесу себе приговор. Но я больше не могу. Я хочу ясности.
И ясность приходит.
Слова, обычные слова, слишком бедные для того, чтобы выразить мои настоящие чувства, слишком однозначные, чтобы объяснить мои действия, слишком беспощадные, чтобы оставить возможность для оправдания, звучат в моей голове предельно ясно.
Я убила Анну.
Она была слишком легкомысленной. Слишком успешной. Ей всё давалось слишком просто. Она слишком раздражала меня. С ней было тяжело, и я от неё избавилась.
Завидовала ли я ей? Судя по тому, что сейчас печатается книга с её текстами и моим именем на обложке, выходит, что да. Хотя мне и не хочется это признавать.
Три слова. Три простых слова — «я убила Анну», и стало легче. До этого как будто ощущалась какая-то ломота в теле, а теперь всё прошло. Потому что всё встало на свои места. Нужно было лишь признаться себе в том, в чём так отчаянно не хотелось признаваться.
Кажется, это произошло в тот день, когда она, сияющая, сообщила мне, что сборник наконец-то закончен. И что завтра она принесёт его редактору. И он поймёт, что Анна ещё в строю. Что её талант ещё при ней.
Анна никогда бы не выпила снотворного больше, чем нужно. В этом вопросе она была очень щепетильна. Жутко боялась переборщить и не проснуться. Но кто, кроме меня, мог об этом знать? Может, если бы она сама готовила себе еду, ничего бы не произошло. Но нет, она же была творческой, лёгкой облачной нимфой, которой следует обдумывать главы нового романа, а не чистить картошку. Готовила для нас всегда я, и это тоже меня раздражало. Но это же и дало мне возможность.
Я вспоминаю, как я нашла ключ от ящика стола Анны, как достала альбом с её рассказами, записанными на плотной белой бумаге. Как медленно, очень медленно у меня в голове оседали разные мысли. Сколько же всего было у меня в голове… И в то же время в ней не было ничего. Без Анны в квартире стало непривычно пусто. Непривычно тихо. Но я не могла позволить себе думать об этом. Только не тогда, когда дело уже сделано. Думать надо было раньше. Сейчас я понимаю, что не планировала ничего такого, что всё случилось как-то само собой, что недовольство, раздражение, и, что уж скрывать, зависть, которые копились во мне, просто приняли это решение за меня. Я была сыта по горло, но не отдавала себе в этом отчёта. Поняла это, когда было уже слишком поздно. Анна не стала жертвой расчётливого убийцы. Всё произошло само собой.
Анна рассказывала мне, как работала над этими рассказами. «Это похоже на торренты», — говорила она. У неё в работе было одновременно несколько рассказов, уж не представляю, как она могла совмещать написание совершенно разных по духу текстов. «Это как будто одновременно скачиваешь несколько фильмов. Закачка идёт, и каждая постепенно приближается к завершению. Но иногда стоит остановить загрузку одного или нескольких фильмов, чтоб быстрее закончить процесс для какого-то одного. С рассказами то же.»
И вот теперь все эти истории, полностью загруженные-написанные, были в моей власти.
