Зерна кукурузы под воздействием микроволн постепенно превращались в ароматный попкорн. Процесс этот сопровождался звучными хлопками.
Рассел привык к этим звукам. Донна любила хрустеть свежеприготовленным попкорном.
Воспоминание о Донне вызвало обострение головной боли. Куда же она всё-таки подевалась? Рассел застонал, и тут у него в голове в довершение ко всему что-то щёлкнуло.
Боже. Расселу на мгновение показалось, что он положил в микроволновку не пакет с кукурузой, а голову Донны, и теперь эти звуки —
И пусть на мгновение, но ему стало страшно, так страшно, как никогда в жизни.
Хлопки участились. По инструкции, когда интервал между хлопками уменьшается до одной-двух секунд, пора выключать микроволновку и доставать готовый попкорн.
Рассел медленно подошёл к микроволновке и ткнул пальцем в кнопку остановки. Он был уверен, что там всего лишь пакет с попкорном, а вовсе не голова Донны с кашей из её мозга, конечно, он был уверен, но открывать дверцу ему не хотелось.
Очень не хотелось.
Постояв в нерешительности пару минут, Рассел собрался с духом и дёрнул дверцу микроволновки на себя. Крепко зажмурившись.
И теперь, когда дверца уже была открыта, а глаза его закрыты, — теперь страх парализовал его. Он снова был уверен, что перед ним окажется не пакет с попкорном, а голова его жены. Он снова был уверен, и оттого открыть глаза было невыносимо сложно.
(
(
(
(
Слава богу. Ничего.
Только раздувшийся пакет с попкорном.
Рассел потянулся за пакетом, но тут в дверь забарабанили так, что он от неожиданности отдёрнул руку. Рассел услышал какие-то крики, но не мог разобрать, что именно кричат. И кто.
Рассел поднял с пола здоровый осколок тарелки и крепко сжал его в руке. Что бы ни пыталось сейчас попасть в его квартиру, он не сдастся без боя.
Ни за что.
* * *
— Парень не хотел нас впускать, а когда мы выбили дверь, набросился на нас с куском тарелки. Но преимущество было не на его стороне, и он попытался порезать себе вены. Ну что, мы скрутили его, поволокли. Когда проходили мимо ванной — а там просто жуть, скажу я, — он заорал, как резаный, а потом отключился.
— Кто вызвал полицию?
— Сосед. Услышал дикие, нечеловеческие крики, женский плач, ещё какой-то шум. Сначала стучал к ним, но никто не отозвался, поэтому он позвонил и сказал, что, похоже, парень в соседней квартире убил свою жену. Когда мы приехали, сказал, что он, наверное, её зарезал. Почти угадал.
— Адвоката он не требует?
— Адвоката? Даже если бы потребовал, ему никто не помог бы. Очевиднее улик просто быть не может. Его отпечатки повсюду. Абсолютно. На жертве, на орудии убийства, в залитой кровью ванной — обезглавленное тело даже меня проняло, — бог мой, даже на микроволновке! Этот псих засунул в неё голову своей жены, ты можешь себе представить? Не хочу думать, что он собирался с ней делать и что было бы, если бы мы приехали позже.
— Боже. Невменяемость или состояние аффекта?
— Похоже, тут и то, и другое.
— На этом можно было бы сыграть.
— Вполне, но он отказался от адвоката. И несёт какую-то чушь. И ещё пытается написать признание — там вообще всё не для слабонервных. Сага про вред бытовой химии и её воздействие на семейные отношения.
— Да уж… Ладно, удачи тебе с ним. Мне пора.
— Вечером всё в силе?
— Конечно. Ждём тебя на ужин. Убедишься, что моя жена готовит лучше всех в этом чёртовом городе.
— С удовольствием.
— Ну, пока. Мне ещё в супермаркет надо заскочить.
— Давай, а я попробую побыстрее закончить с этим психом.
* * *
Чёрт побери, почему их так много? Перед ним стояло минимум десять сортов подсолнечного масла, в бутылках одна красивее другой. В любом случае, надо было поскорее брать любую и нести домой — иначе приготовление ужина может затянуться, а они уже обо всём договорились. Да и жена будет недовольна.
Он пробежал глазами по бутылкам и кинул в корзинку какую-то, выбранную просто наугад: улыбающийся подсолнух в больших солнечных очках, нарисованный на тёмном фоне.
Улыбка подсолнуха была ехидной, но он этого не заметил.
