В ноябре Унсет получила вести из Финляндии. Неожиданно обнаружилось, что в переписке с финскими писателями они больше обсуждали, как выжить, а вовсе не судьбы литературы. Супружеская чета, писатели Ярл и Сага Хеммер, которых она знала еще с первой встречи скандинавских писателей, горячо благодарили за ее посылки, которые оказались как нельзя кстати. Только настоящая мать семейства, которая заботится о своих домочадцах и о доме, могла проявить такую предусмотрительность, с восторгом писали они. Но Сигрид Унсет по-прежнему считала свою помощь не слишком весомой.
Хадсон Строд, американский писатель, с которым она наладила контакты благодаря Кнопфу, приехал в Бьеркебек прямо из Финляндии. Все, что он поведал о советских жестокостях, очень расстроило и взволновало ее. Она хотела как-то помочь, внести свой вклад в судьбу Финляндии. Но что она могла сделать? В первую очередь она продала на аукционе свою Нобелевскую медаль и всю сумму — 25 000 крон — передала в фонд помощи Финляндии. После Рождества, которое показалось ей таким непривычным без Моссе и матери, она устроила так, что смогла принять нескольких финских детей в рамках программы помощи Финляндии.
В феврале на пороге ее дома стояли трое непоседливых и истощенных малышей. Они привезли с собой прошение от Комиссии по делам финских беженцев. Она подписала эту бумагу и пообещала позаботиться об Элми, Тойми и Эйри Койвула. Они были погодки, старшему из них исполнилось четыре года. Теперь у Матеи снова появилось много хлопот, а Сигрид Унсет могла с наслаждением прислушиваться к детским голосам и смеху из сада. Вместе они изучали финское произношение и осваивали самый необходимый для общения лексикон. У Сигрид Унсет появился еще один довод в пользу поездки в Америку. Она получила третье приглашение от Университета Дюка. Возможно, своей поездкой она могла бы хоть как-то помочь Финляндии? Правда, в беседе с Фредриком Поске, обсуждая свои планы, писательница обронила: «Бог знает, я совсем не хочу уезжать из дома сейчас, когда все так нестабильно, больше всего я хочу быть вблизи от своего дома и своих ребятишек»[684].
И Скандинавское общество, и литературный агент Кнопфа Кэрол Хилл начали планировать ее грандиозное турне. К марту 1940 года многое уже прояснилось, и ее просили в лекциях и выступлениях сконцентрироваться на трех ключевых темах: влияние войны на скандинавские страны, мировая политика и литература, роль женщин в искусстве и культуре. Поске одобрил планы, хотя Унсет и не была уверена, что ее голос будет услышан: «Конечно, я понимаю, что мне будет безумно сложно сделать что-то в Америке. <…> И все же я обязана, я должна попытаться…»[685] Нини Ролл Анкер она заявила, что постарается «всячески использовать свой престиж за границей»[686]. Унсет ненавидела публичность, но послала подробные автобиографические сведения в редакцию энциклопедии «Писатели XX века», когда ее об этом попросили. Нини Ролл Анкер получила разрешение использовать их частную переписку в качестве основы для биографической книги о ней. «Пусть мир узнает, что я никогда не верила в „святой эгоизм“ — ни у художников, ни у других людей»[687], — считала Унсет.
Американские газеты также проявляли интерес к ее возможному визиту. Многие из них опубликовали репортажи из Бьеркебека годичной давности, когда Эмили Рут Сквайре вместе с Хадсоном Стродом навещали Сигрид Унсет.
— Нет, у нее нет секретаря. А что может делать секретарь — только подписывать конверты? Да, она работает над новой книгой.
— Нет, она не слышала пения Кирстен Флагстад, нет, она терпеть не может Вагнера, она предпочитает Бетховена, нет, она не любит жить в отелях, да, она разрешила сфотографировать ее[688].
Бруклинская газета «Нурдиск тиденде» от 28 марта 1940 года сообщала, что в конце сентября ожидается визит Сигрид Унсет, которая начнет свое лекционное турне в начале ноября. Кнопф был воодушевлен и уже грезил вторым томом «Мадам Дортеи», на сей раз он предложил ей 20 % от суммы роялти. Эйлиф Му в ответном письме подтвердил, что, очевидно, второй том на подходе. Посол Америки в Норвегии, миссис Флоренс Борден Гарриман, тоже делала все, чтобы поездка была организована наилучшим образом. Третьего апреля 1940-го Сигрид Унсет заключила контракт. Ей предстояло совершить турне по всей Америке, и график поездки оказался очень напряженным.
В этом году писательница снова вернулась к теме, которая давно ее волновала: женский вопрос и сексуальная мораль. Вряд ли кто-либо из норвежских писателей создавал такие прочувственные эротические сцены, как Сигрид Унсет. Мало кто настолько углубился в изучение истинного характера наших инстинктов.
