По-прежнему Унсет больше нравились неформальные праздники, чем званые обеды и ужины в ее честь. Однажды июньским вечером в Стокгольме художник Чьелль Лёвенадлер пригласил чету Лютткенсов на ужин в свою мастерскую. Сигрид Унсет как-то позировала для портрета — это был ее вклад в выставку картин из Норвежского собрания — и тоже была приглашена, но отказалась прийти, сославшись на усталость. Художник огорчился, особенно потому, что в запасе у него была бутылка виски.
— А ты просто позвони ей, — посоветовал Ингве Лютткенс.
Лёвенадлер последовал его совету — он позвонил и повторил свое предложение, у него есть такой замечательный виски — огромный дефицит по тем временам. Он с удовольствием заедет за ней на машине. На другом конце трубки наступила тишина.
— Я и сама могу взять машину, — ответила Сигрид Унсет.
И все же она пришла и была в отличном настроении, «совершенно обворожительна», по словам Лёвенадлера[707].
Хансу удалось улизнуть от немцев и попасть в Швецию. «Не было более счастливого дня в моей жизни, чем тот, когда я встретила Ханса на перроне вокзала в Стокгольме»{98}, — позже напишет она[708]. Теперь началась свистопляска с оформлением проездных документов. Но все билеты на пароходы через Петсамо{99} были уже распроданы. Таким образом, чтобы попасть в Америку, придется преодолеть длинный и долгий путь — через Россию, Сибирь, Японию и Тихий океан. Альфред Кнопф телеграфом выслал деньги в Швецию. В США уже давно приостановили все денежные переводы в оккупированную Норвегию, а Ханс рассказал, что Эйлиф Му был в отчаянии, поскольку Сигрид Унсет уехала, не заплатив налогов на огромную сумму.
Неужели Унсет не могла договориться, чтобы для нее сделали исключение, через посла Гарриман, которую она хорошо знала и которая как раз тоже находилась в Стокгольме? И все же несмотря на то, что Алиса Лютткенс принимала посла как дорогого гостя, Гарриман считала, что это невозможно. Разве нельзя сделать так, чтобы переведенные деньги не попали в поле зрения к нацистам? Для США запрет на перевод денег в оккупированные страны был делом принципа, и Му в Бьеркебеке следовало искать иное решение.
Ханс рассказывал: Сварстада очень оскорбило, что Му подумал, будто все средства на счет Андерса поступали от Сигрид Унсет. Фактически именно Сварстад перечислял в последнее время самые солидные суммы на его счет, и Му следовало бы извиниться.
Возможно, Сигрид Унсет это немало удивило, но от ее внимания не ускользнуло прежде всего то, что Ханс гордился отцом: Сварстаду удавалось выручать за свои картины весьма немалые деньги. Кроме того, Ханса радовало то обстоятельство, что Сварстад занял вполне достойную позицию, прежде чем немцы взяли курс на Норвегию.
В начале июля Сигрид Унсет отправила Фредрику Поске прощальное письмо: «Мы с Хансом купили билеты на самолет, на 13-е число, так что теперь мы уезжаем». Она благодарила за все, за помощь и за поддержку, «за весну и за весь год», словно писала в последний раз: «Примите мои прощальные приветы»[709].
— Мы стонем, мы плачем, — восклицал со сцены в этом городе полтора года назад Арнульф Эверланн. Теперь ее черед, и ее голос должен раздаться с международной сцены. Ей нравилось называть свои сборники статей «этапами». Сейчас в ее жизни действительно начинался новый этап.
Америка.
«Добро пожаловать на нашу землю» — эту фразу она прочитала в телеграмме «Вестерн Юнион», которую ей вручили, когда они причалили к порту острова Гавайи. Был конец августа 1940 года.
Сигрид Унсет стояла на верхней палубе пассажирского трансатлантического лайнера «Президент Кливленд», прислонясь к поручням, и наблюдала, как вдалеке вырисовывается береговая линия Калифорнии. Она уже могла различить контуры Сан-Франциско — это было место первой остановки. «Прибытие „Кливленда“ в Сан-Франциско приблизительно 26-го», — телеграфировала она своему издателю Альфреду А. Кнопфу.
«Добро пожаловать на нашу землю, желаю обрести здесь радость и счастье, — немедленно отозвался он со свойственной ему доброжелательностью. — Дай нам знать, если мы можем что-то сделать для тебя». Кнопф мог бы также сообщить, что ее последний роман «Мадам Дортея» очень хорошо продавался.
Сигрид Унсет приплыла к берегам Винланда{100} с Востока, она прибыла в Америку как настоящая азиатка, везя с собой новое, недавно купленное в Японии шелковое кимоно.
