Подразнив в свое удовольствие столь почтенных дебютантов, Сигрид Унсет успокаиваться не собиралась. Пора было напомнить о себе и участникам дебатов по женскому вопросу. Особенной радостью для нее было бросать вызов социально обеспеченным женщинам. На сей раз мишенью ее атаки стала Катти Анкер Мёллер, одна из ведущих феминисток того времени, недавно выпустившая брошюру «Планирование семьи женщиной», где выступала за жалованье для матерей и за бесплатные аборты. На страницах «Тиденс тейн»[304], озаглавив свою едкую язвительную статью «Путаница в понятиях», Сигрид Унсет бросается в атаку. «Характерным заблуждением нашего времени является путаница в понятиях», — так начинает она свой ответ и далее ссылается на свойственную людям вообще неспособность взглянуть на свое время с точки зрения исторической перспективы. Писательница напоминает, что наши представления о воздействии на человека инстинкта размножения сформировались под влиянием средневековой литературы.
По Унсет, существует три типа любовных историй: «трагическая история о том, как страсть сметает со своего пути все препятствия и в итоге сжигает того, кто ею одержим, — в качестве типичного примера можно привести историю о Тристане и Изольде. Потом история комическая — о том, как в попытке сорвать запретный плод мы перелезаем через забор в чужой сад, испачкавшись и в клочья разорвав одежду, — и как потом хитро или неловко пытаемся скрыть наши вылазки. Наконец, буржуазная история с моралью — об Эспене Аскеладде{37}, энергичном и предприимчивом, что в награду получает принцессу и полкоролевства. Здесь инстинкт служит мотором для продвижения в обществе».
Унсет иронизирует над научным прогрессом: может ли микроскоп заменить крест? Что можно сказать о тех, кто отверг церковь, не удосужившись разобраться в ее учении, и обратился к «бездуховному материализму»? Она приводит параллель с одной старинной францисканской притчей о проповеднике, который на самом деле не понимает смысла своей проповеди. По мнению Унсет, Катти Анкер Мёллер являет собой великолепный современный пример такой неосведомленности. Ее брошюра выдает «такую духовную дезориентацию, какую даже в наши дни еще поискать»; «паноптикум популярных заблуждений», — не жалеет иронии Сигрид Унсет. Взгляды Катти Анкер Мёллер на семью в корне ошибочны, считает она: «По госпоже Мёллер получается, что „семья“ — это что-то вроде промышленного предприятия…» Особенное негодование у Унсет вызывает пренебрежительное отношение к роли женщины в семье: «Приковать себя к „семье“, чтобы стать машиной по рождению и воспитанию детей мужчины, — самая убогая доля, какую может выбрать женщина»[305].
Недооценка роли матери приводит Сигрид Унсет в бешенство. Выделенным шрифтом она утверждает:
Когда Катти Анкер Мёллер ссылается на депутата немецкого рейхстага, предложившего считать материнство работой и платить за него жалованье, Сигрид Унсет выходит из себя: «Да, недаром говорят — чего только дикий немец не сделает ради денег». Слова жалят и разят. Здесь трезвый рассудок явно уступил место бушующим эмоциям. Защищая своих детей и роль матери, Сигрид Унсет ведет себя не как мать-берегиня, но как воинственный рыцарь. Она презрительно отметает потребность открыто обсуждать меры контрацепции — ведь устраивались же как-то люди без того, чтобы кричать об этом на всех углах. И все знают, что «использование женщиной заложенных природой возможностей получения удовольствия — в народе именуют развратом». Неужели Катти Анкер Мёллер ничего не известно о «духовном аспекте половых отношений», вопрошает Сигрид Унсет. Важнейшая задача женщины состоит в том, чтобы уметь различать добро и зло, «ей полагается узнавать дьявола, как только он появится, — заключает Унсет, — она сможет спасти себя и других, только вовремя отказавшись от помощи дьявола»[306].
Получала ли она удовольствие от этих выпадов? Возможно, они оживляли и разнообразили утомительные будни? Во всяком случае, она не собиралась складывать оружие. Сразу после того, как в прессе появился отклик на эту атаку, она снова бросается в бой со статьей «Путаница в понятиях продолжается»[307]. Там она подчеркивает, что остается при своем мнении, и снова приводит свои основные аргументы. В конце концов, само название «Планирование семьи женщиной» звучит, мягко говоря, парадоксально: можно подумать, что мужчины к рождению детей непричастны. Она вновь повторяет свое утверждение о том, что оплата государством материнского труда стала бы вмешательством в частную жизнь женщины, и заходит еще дальше: «По-моему, самое возвышенное воззрение на призвание женщины-матери заключается в общепринятом христианском представлении о браке».
