Сияние полностью

Кабина остановилась между этажами. Ее пол находился примерно на уровне груди Джека. Лившийся сверху теплый свет резко контрастировал с густой и вязкой темнотой в нижней части шахты.

Он долго смотрел внутрь кабины.

– Здесь пусто, – сказал Джек через какое-то время. – Короткое замыкание, как я и говорил.

Он уже запустил пальцы в желобок двери, чтобы закрыть ее, как вдруг рука Уэнди легла ему на плечо и с удивительной силой отодвинула Джека в сторону.

– Уэнди! – воскликнул он, но она ухватилась за нижний край кабины и подтянулась достаточно высоко, чтобы заглянуть внутрь. Затем конвульсивным усилием мышц плеч и живота попыталась забраться внутрь. Секунду казалось, что попытка обречена на неудачу. Ее ноги болтались над черной дырой шахты, одна из розовых тапочек сорвалась со ступни и исчезла в кромешном мраке.

– Мамочка! – в испуге закричал Дэнни.

Но она добилась своего и оказалась в кабине – щеки Уэнди раскраснелись, а лоб, наоборот, горел бледным светом.

– Как насчет этого, Джек? Это и есть твое короткое замыкание?

Она швырнула что-то вниз, и внезапно коридор перед лифтом расцветился всплеском конфетти – красных и белых, синих и желтых.

– И это тоже?

Вниз полетела, раскручиваясь, лента праздничного серпантина, изначально ярко-зеленая, но от времени вылинявшая до пастельного оттенка.

– И это?

Она бросила еще один предмет, который плавно приземлился среди рисованных джунглей ковра, – черная шелковая кошачья полумаска с блестками у висков.

– Похоже на короткое замыкание, Джек? – кричала она.

Он невольно попятился от маски, покачивая головой. А кошачья мордочка с усыпанного конфетти ковра уставилась пустыми глазницами в потолок.

Наступило первое декабря.

Дэнни находился в бальном зале восточного крыла и, взобравшись на мягкое кресло с высокой спинкой, рассматривал часы, накрытые стеклянным колпаком. Они стояли в середине огромной каминной полки, между двумя большими слонами из слоновой кости. Он был готов к тому, что слоны вдруг нападут на него и попытаются проткнуть своими острыми бивнями. Но статуэтки не трогались с места. Они были «безопасными». С той ночи, когда взбесился лифт, Дэнни начал делить все в «Оверлуке» на две категории. Лифт, подвал, игровая площадка, номер 217 и президентский люкс (который, как объяснил ему отец, не имел никакого отношения к люкам) – все эти места он считал «опасными». К «безопасным» зонам относились их квартира, вестибюль и терраса. По всей видимости, бальный зал тоже не представлял угрозы.

(По крайней мере слоны.)

Поскольку с остальными помещениями ясности не было, он старался по возможности избегать их.

Дэнни рассматривал часы внутри стеклянного купола. Их поместили под стекло, потому что каждое колесико, каждая пружинка, каждая шестеренка механизма были на виду. По внешнему периметру устройства шел то ли хромированный, то ли стальной рельс, а прямо под циферблатом располагался стержень с парой зубцов сцепления на каждом конце. Стрелки замерли на четверти часа после XI, и хотя Дэнни не знал римских цифр, по положению стрелок он мог догадаться, когда именно остановились часы. Вся конструкция была установлена на бархатную подложку. А прямо перед часами, слегка искаженный изгибом стекла, лежал изящный серебряный ключик.

Дэнни догадывался, что эти часы принадлежали к числу тех вещей в отеле, к которым он не должен был прикасаться, как, например, декоративный набор каминных инструментов, стоявших в отделанном латунью шкафчике рядом с очагом в вестибюле, или высокий комод для фарфора в дальнем углу ресторанного зала.

И внезапно им овладело чувство протеста и сердитое желание восстать против такой несправедливости. И к тому же

(не имеет значения, к чему тебе нельзя прикасаться, просто не имеет значения. он же ко мне прикасался? использовал меня как свою игрушку?)

Все так и было. И не проявлял при этом особой осторожности, чтобы не сломать его.

Дэнни вытянул руки, обхватил стеклянный купол, поднял его и отставил в сторону. Потрогал некоторые детали механизма, подушечкой указательного пальца провел по зубцам шестеренок, по гладкой поверхности колесиков. Потом взял серебряный ключ. Для взрослого человека он был бы слишком мал, но для Дэнни оказался в самый раз. Он вставил его в прорезь в середине циферблата. Ключ вошел в скважину очень точно, издав легкий, едва уловимый щелчок. Заводить следовало, конечно же, слева направо: по часовой стрелке.

Дэнни вращал ключ до тех пор, пока это было возможно, а потом вынул его. И часы с тиканьем пошли. Шестеренки завертелись. Большой маятник закачался вперед-назад. Ожили стрелки. Если держать голову неподвижно, а глаза широко открытыми, можно было видеть, как минутная стрелка медленно перемещается, чтобы примерно через сорок пять минут сойтись с часовой. У цифры XII.

(И Красная смерть властвовала повсюду.)