– Есть еще один момент. – склонив голову набок, продолжила я. – Мужчин в замке мало, а доверять такое дело женщинам неприемлемо. С этого дня помимо прочего на тебя ложится забота об омовении старшего господина. Справишься?
– А он большой? – озадаченно почесал затылок страж, а я критически осмотрела его телосложение. Вопрос серьезный, надо решать.
– Идем. – приказала я. – Сам увидишь.
Мы поднялись по лестнице на самый верх главной башни. Старик все еще лежал там, даже не сменив позы. Бин обошел меня и приблизился к иссохшему телу, и во взгляде его была целая прорва эмоций. От удивления и жалости, до знакомой мне злости и отвращения. Выдранные волосы и синяки он тоже прекрасно видел в свете свечи.
– Если бы с моим отцом так обошлись, я бы убил. – хмуро сказал он, глядя на тело.
А я поняла, что больше не доверю служанкам его кормить. Глупость, наверное, но я вдруг ощутила большую ответственность за этого почти прозрачного старика. А еще начала понимать, почему граф мог не пускать меня к отцу. Он ведь колдун. И я не понаслышке знаю, что сдерживать силу почти невозможно. Думаю, граф боялся, что его отец может причинить мне вред. Но... Похоже, этот старик уже никому и никогда ничего не причинит. Очевидно, он доживает последние дни. И это время надо о нем позаботиться.
– Ваша Светлость, – решительно сжал кулаки Бин, – почту за честь заботиться о господине. Я справлюсь.
– Спасибо. – тихо, почти беззвучно сказала я. Не за согласие спасибо. За человечность. За то что тоже разозлился и показал, что тебе не все равно.
Я очень остро отреагировала на произошедшее. Может, в силу возраста, а может, в силу ситуации, не знаю. Мне хотелось верить, что честь, достоинство и благородство знакомы каждому. Тем более, что эти люди работают на самого достойного человека в мире – графа Даранийского. И когда вскрылся такой гнойник посреди моих иллюзий, было очень больно. Я почти потеряла веру в людей, тем более еще не зажила рана, которую нанес мне отец. И искренность простого стражника согрела замерзающее сердце, заставив поверить, что не все так грустно, как мне виделось.
– Госпожа, звали? – раздался за спиной спокойный голос Елены.
Наша лекарка была женщиной довольно молодой. И хоть блистательной красотой Единый ее не наградил, она имела некий шарм. Бойкая, худая, с цепким взглядом и острым умом. Она точно знала, в чем ее талант, и использовала его, не претендуя ни на что другое. Сейчас она стояла в дверях, сжимая в руках дежурную сумку, набитую лекарствами первой необходимости, и вопросительно смотрела на меня.
– Осмотри господина. – приказала я, кивнув ей в сторону кровати.
Елена цепким взглядом окинула сначала комнату, замечая и грязь, и ведро, и замызганное постельное белье, а потом стала осматривать старика. Я видела, как морщился ее нос при виде ран господина. Похоже, она не в первый раз его подлечивает. Вытащив из сумки бинты и какие-то склянки, она стала заниматься тем, что умела – лечить.
– Что с ним? Он болен чем-то серьезным? – спросила я, когда женщина закончила обрабатывать раны и стала собираться уходить.
– Да, госпожа. – коротко ответила она.
– Ты можешь его вылечить?
– Я могу вылечить его тело. Раны пройдут, и он снова будет здоров. – посмотрев мне в глаза, сказала Елена. – Но рассудок ему это не вернет. Телом он почти в порядке, госпожа, а вот разум его искалечен. Он сам сделал это с собой, я тут бессильна. Я уже говорила это графу, а теперь скажу вам: проявите милосердие, убейте его. Это – не жизнь. Я могу идти?
– Иди. – отвела я взгляд в сторону, задумавшись.
– Доброй ночи, госпожа. – поклонилась Елена и вышла.
Этой ночью не спали не только слуги. Вместе с ними наказание отбывала и я. Пока Нея командовала служанками, полулежа в пыльном кресле, я стояла у окна и молча смотрела на море.
Судьба снова посмеялась надо мной. Я встретила колдуна, который мог бы мне помочь, но он не сможет ответить на мои вопросы. Ему самому нужна помощь. И когда с уборкой было закончено, я все-таки позволила слугам доспать остаток ночи. Кергал заделал течь в крыше и тоже отправился досыпать со своим отрядом. И Нею я отправила отдыхать. На чердаке остались только мы с Бином. Но когда он закончил омывать тело господина, я и его отправила спать.
Когда мы с колдуном остались одни, я села на кровать и осторожно приподняла его за плечи. Подвинув поднос с едой поближе, взяла миску с горячим бульоном и задумчиво закусила губу. Понятия не имею, как кормить людей. Зачерпнув приятно пахнущий суп, поднесла ложку ко рту старика и влила ее содержимое в приоткрытые губы. Было немного жутко, потому что по ощущениям я будто чей-то труп кормлю вместо того, чтобы похоронить бедолагу. Но вот дернулось обтянутое сухой бледной кожей горло, глотая еду, а взгляд остался безучастным.
Мертвым.
