Основательная банка черного стекла с притертой крышкой, к горлышку привязан картонный ярлычок с надписью «Сила черного мухомора». Колдунья открыла пузырек, и запахло настоящим волшебством – так пахнет в примерочных, на опушке грибного леса, перед важным свиданием. Воздух в гостиной нагрелся и задрожал.
Миртильда поставила котел на огонь и взяла в руки черную куриную лапу с когтями.
– Шумовка, – сказала она удовлетворенно и постучала лапой по краю котла. – Лучшая моя шумовка за последние сто лет. Огнеупорный пластик! Купила по акции.
Стоит на огне черный котел, кипит вода, булькает варево, плывут по дому необъяснимые чувства, щемит сердце, волнуется инфанта. Краснеет, бледнеет, рвет салфетки, ломает пальцы. Нашла на столе карандаш – сломала и карандаш.
– Ой, – спохватилась Челеста, – простите, случайно сломала.
– Уж больно ты чувствительна, милая, – Миртильда покачала головой. – Выпьешь зелья – дурь-то и пройдет. Знавала я одну девицу, вышла однажды отвечать урок да с перепуга весь мел у доски и съела. Вот ты карандаш сломала, а ведь он предмет волшебный. Виданое ли это дело – ломать артефакты. Все от нервов девичьих, от суеты да рукосуйства. Забирай обломки с собой. Битое да ломаное дома не держу.
Спустя час Миртильда сняла котел с огня, зачерпнула половником немного зелья и налила в две чашечки, маленькую зеленую с красным цветком и большую темно-синюю с отбитым краешком. Подвинула большую чашку Челесте, маленькую взяла себе и уселась за стол.
– Милости прошу. Ворон не лови, пей. Остынет, вкус уж будет не тот. – И колдунья отхлебнула снадобье.
– А вы пьете зелье за компанию? – спросила Челеста робко и потянула большую чашку к себе.
– Польза от него большая, вот и пью. Повышаю гибельное очарование, укрепляю задор. Вон сколько наварено, не выливать же. Этакую прелесть.
Челеста обхватила горячую кружку, и руки тотчас согрелись. А-а-а, какой знакомый вкус – крепкий горячий бульон. Такой варит мама, когда на улице холодно. «Как вкусно, – подумала она. – Была бы я колдуньей, пила бы бульонное зелье каждый день. И обедать не надо. Интересно, у меня уже есть уверенность в себе и гибельное очарование? Было бы круто».
И она сделала еще три глотка. Земляника, шоколад и манговый сорбет.
«Кажется, хватит, – подумала она. – Но нет. Выпью-ка для верности еще».
«Дили-динь», – сказал невидимый колокольчик. «Бум-бум-бум», – подтвердила тайная дверь.
– Проходной двор – вот как я это называю, – безрадостно промолвила Мадам Жоржет, оживившись на секунду, и тут же прикрыла глаза, не желая участвовать в многолюдных светских раутах.
– Габриолус явился, – нахмурилась колдунья, – племянник мой. Ах, как некстати! Сейчас заверещит, что я людям помогаю, пойдут пересуды. Сестра изойдет на морок, бабушка наверняка сляжет в трясину. Ну-ка, прячься! И чтоб ни звука, ясненько?
Миртильда распахнула дверь в спальню, инфанта забежала внутрь и огляделась. Комната совсем маленькая. В углу – блестящая голландская печь, черная кровать застелена красным стеганым покрывалом. Челеста увидела плотную штору, расшитую веселым узором из красных жуков-пожарников, и спряталась за ней.
– Не ждала тебя так рано, Габри, – хмуро сказала Миртильда, открывая дверь, – неужто и подарок нашел? Больно ты стремительный. Я это не терплю. Люблю, когда все по расписанию.
Из темноты Волшебного леса в комнату просочилась, как черный дым, и немедленно обрела форму странная личность в высоком черном колпаке и черном камзоле на латунных пуговицах. Бледное лицо пряталось в пышный лисий воротник, молочно-белые руки с длинными пальцами теребили черное кружево манжет. На камзоле тускло блестела серебряная брошь – земляной волк в опрокинутом месяце. Личность огляделась, извлекла из-за пазухи карликового пингвина в черно-белом полосатом свитере и поставила на стол.
– Мой пупсик, – глухо сказал черный гость. – Капитан Порги. Пусть тут погуляет, разомнет лапки.
Пингвин немедленно освоился и стал шагать по длинному столу взад-вперед, как береговая охрана.
Габриолус Снайтс прислонил к стене резную трость, порылся в карманах, вытащил черный шелковый мешочек, развязал витой шнурок и достал граненый флакон духов «Обморок и драма». Блеснула ярким золотом крышечка, вспыхнул хрусталь, по стенам побежали яркие волшебные искры.
– Ишь ты, – восхищенно сказала Миртильда, – смотри-ка, нашел! А я искала-искала, все глаза проглядела. Погоди-ка.
Она отвинтила крышечку, и в комнате запахло дымным ладаном, прелыми листьями, горькой травой и скипидаром.
– Ах, перекати-огонь! Какой аромат. То, что надо. Не зря мне его доктор советовал от депрессии.
– У тебя депрессия, тетушка Миртильда? – удивился Габриолус.
– Разумеется, нет, упаси болотный демон, с чего бы.
«Апчхи!» – раздалось откуда-то из глубины дома.
– Ты не одна, тетушка? Кто это чихнул? – насторожился Габриолус. – Мне посторонние уши не нужны.