Десять минут Княжич слушал переливы народного оркестра, а затем у микрофона снова появился Петрушка-кормушка с новостями. Так Княжич узнал новости последних дней: и про бога, что упал, и где и что за бог вообще, и про Святогора, Великого Князя, что помер от сердца, и про Мстиславу, которая готовит принять престол после брата, ибо у брата не было детей, а значит по крови единственная наследница стольца, она, дочь Игоря Воевателя, ну и другие… Потом завалился на кровать и сам не заметил, как уснул. Кровать у него была хорошая. Не такая широкая, как дома, но Лучезар считал, что главное в хорошей кровати мягкость и упругость матраца и свежесть простыней.
Жажду убийства Лучезар ощутил в тот момент, когда темнота перед его глазами заклубилась, и он грешным делом подумал, что из темноты, наконец, кто-то или что-то да покажется. Однако ничего удивительного не случилось. Вместо чуда его выбросило в реальность. Он резко открыл глаза и скатился с постели. Упав на пол, тут же вскочил и отпрыгнул на стену. Оттолкнулся от неё и прыгнул к выходу из спальни. Замерев в арочном проёме, в котором не было двери, Княжич сморгнул остатки темноты и сна.
Противник не стал ждать, когда дрёма окончательно с него сойдёт. Фигура в чёрном двигалась бесшумно и гибко. Быстро, без суеты. Движения были чёткими и ровными, без малейшего намёка на неопытность. Гадать и ломать голову над тем, кто к нему пожаловал в гости так нагло и бесцеремонно, Лучезар не стал. Итак ясно. Пусть он не слышал стука сердца и не мог уловить движения крови по венам, но ответ был, как на ладони.
Первое время он уходил от ударов меча, такого знакомого и родного, что сердце ныло и стонало, когда клинок оказывался в миллиметре от его лица, головы или туловища. Мелькавший в темноте, он пел и танцевал в опытной руке, и будто бы тем самым звал, и Лучезар невероятно сильно хотел к нему прикоснуться и схватить голой рукой за прямое лезвие и прижать к груди. Но это было опасно. Опасно на данный момент, потому что меч грозил ему смертью и явно пытался отрубить ему голову. Уж сеч головы он умел хорошо.
Княжич метался по хоромине, иногда врывался в кухню, затем снова уходил в спальню. Меч разрезал мебель, но всё чаще воздух. Несмотря на то, что убийца был быстрым, Лучезар ни капельки не уступал в скорости. Это, в принципе, всё, на что он был сейчас способен. Знаки на лодыжках и запястьях сдерживали его бледную ворожбу, лечебную волшбу и даже перевоплощение. Оружия не было, кроме кинжала Сна, который он схватил в тот момент, когда посчитал что он ему именно сейчас пригодится. Пусть он для других дел предназначен, однако острое оружие может остановить.
Кинжал вышел из ножен в тот момент, когда меч, пропев над головой, резко сменил направление. Убийца, крепко сжимавший обмотанную кожаными ремешками рукоять, извернулся и прыгнул в один момент так, что можно было подивиться тому, насколько он ловок был при этом находясь в тесной комнатёнке. Меч же попытался вспороть грудь Княжича острым концом, и Лучезар поставил широкий клинок так, что острие воткнулось в серебро. При этом сила удара оказалось большой, и Княжича отодвинуло назад. Он упёрся поясницей в разрезанный комод. Некоторое время стоя так, Узник сдерживал силу противника, что давил на него, пытаясь сломать кинжал и пробить себе путь дальше. Потом резко изменил направление меча, уводя кинжал в сторону. При этом он и сам отклонился, и когда меч проскользил рядом с его головой, воткнувшись в стену, Лучезар отпрыгнул вправо. И сразу же перехватил инициативу. Но у него получилось лишь сделать три выпада и снова отступить. Меч не позволял подступиться к вражине ближе, чем на вытянутую руку.
Вниз спускаться Лучезар даже и не думал. Вот ещё! Там экспонаты! Там библиотека! Там его кабинет! Там святое, а то, что святое трогать никак нельзя! Потому в тесных хороминках — спальне и кухне — Лучезар оставался намеренно и противнику не позволял идти вниз. Оттого их движения были где-то неловкими, где-то угловатыми, а порой и такими, что клинок чертил тонкие, не значительные полосы у него на теле, и казалось Лучезару, что он слышал, как меч плакал от этого и взывал к нему прекратить этот цирк.
И тогда Лучезар разозлился. Когда меч, очертив линию, скользнул по его плечу и вонзился в стену, оставив довольно глубокую рану, Княжич ударил кулаком по сжимавшему рукоять кулаку. И сразу же замахнулся для удара. Противник успел увернуться и отпрыгнуть. Однако Лучезар схватил клинок рукой и крепко сжал его. Меч застонал. На этот раз казалось, что даже ночной гость услышал его голос. Ладонь обожгла боль, вниз потекла кровь, а Княжич потянул на себя оружие, и враг выпустил рукоять, отступив к выходу.
— Хватит! — крикнул Лучезар и метнул во врага кинжал. Тот пролетел по воздуху пару раз крутанувшись и врезался в притолоку, войдя по самую крестовину.
— О, мой красивый Княжич, я даже немножко испугалась, — проговорила Светлана, скидывая капюшон и хватаясь за сердце. Левая грудь в этот момент дрогнула, когда она сжала пальцы.
