— Я конечно, подозревал, что всё так и будет, — отозвался Лучезар, перехватывая меч за рукоять и с упоением вслушиваясь в его счастливые всхлипы. Вот кому скажи, что он слышит дыхание простого металла, не поверят. Но меч пел и говорил, не словами, а некими вздохами. — Но не думал, что ты решишься на такой абсурд.
— А что мне оставалось делать? — Графиня пожала коротко плечами и скинула плащ на кровать, на которой покрывало и одеяло сбилось в единый комок. На бедре у неё висел короткий клинок, которым она явно собиралась продолжить их дуэль. — Как по-другому решить тот вопрос, который меня мучает уже несколько недель. К тому же, ты ясно дал понять, что не собираешься отрезать мне голову. Посему я пришла к тебе сама, с твоим мечом, чтобы вручить его тебе и чтобы ты им меня прикончил. Всё. Продолжим.
Светлана бросилась на него сразу, как только договорила. Она была прекрасна в своей грации, несмотря на то, что чуть полновата. Одета была в простые шаровары, холщовую, расшитую золотистыми нитями рубашку, стянутую на поясе красным расшитым кушаком. На кончике толстой косы красовалась алая лента, а голову перетягивала тонкая тесьма. Лучезару показалось, что Светлана собралась не умереть, а сбежать из Терема на свидание с каким-нибудь простофилей, ну, например, булочником, которому девки если и давали, то только тёмной ночью и из жалости. А Светлана нашла в нём что-то такое, отчего её сердце запылало огнём.
Несмотря на свой возраст, она была великолепна.
Короткий с широким клинком меч, что теперь держала в руке Графиня так же легко и виртуозно балансировал в её руке, и ему было уютно в тесной хоромине. И при любом другом варианте Лучезар непременно бы полюбовался на то, как элегантно Светлана танцевала с мечом в руке, выделывая такие шикарные па, от которых глаза сами ползли на лоб от восхищения, если бы не то, что они вели бой не на жизнь, а на смерть. Лучезар по настоящему беспокоился за свою голову, ибо Светлана к большому удивлению была решительно настроена снести черепушку ему, чётко давая тем самым понять, что если не он, так она. За что?!
В какой-то момент Светлана оказалась на широком пролёте, и Лучезар поспешил за ней, чтобы вернуть её обратно. Однако она сбежала вниз, метнулась в кабинет, пролетела между экспонатами, затем перепрыгнула через его рабочий стол, затем через диван, вспоров мягкую кожу клинком, и вернулась обратно. Княжич от досады скрипнул зубами. Издевается и играется. Понимает, что сильнее только лишь потому, что у него арестантские руны и есть что защищать. Но убивать за то, что она разобьёт микроволновку или, например, порежет на куски картину?.. Это же глупость!
Ещё несколько раз взмахнув клинком в пустоте, она разрезала покрывало, потом одеяло, оставила ещё одну не глубокую «рану» на изголовье кровати, бросила в него вещи, что лежали у комода на полу…
Затем мечи столкнулись, и звон разорвал ночную тишину. Казалось бы на этот протяжный скрип могла бы сбежаться стража, но почему-то её до сих пор не было?..
Они с минуту обменивались ударами, и Княжич бил со всей силы, чтобы хоть как-то переломить исход схватки. На пятом ударе у него получилось ослабить её руку, Графиня даже поморщилась, однако уже через пару ударов Светлана сделала неожиданный манёвр. И Лучезар на мгновение потерял меч противника из виду, а когда понял, что Графиня нападёт со спины, резко подпрыгнул и кувыркнулся, чуть не ударившись о потолочные балки. Потом упёрся пятками в узкий выступ над окошком и присел на корточки. Глянул на Светлану сверху.
— Так ты пришла убить себя или меня? — хрипло вопросил он, поглаживая большим пальцем шершавую рукоять клинка. Тот продолжал блаженно мурчать. Вторая ладонь уже не кровоточила, однако порезы ещё мучили своей болью и жжением, когда он перебрасывал меч в эту руку.
— Мой красивый Княжич, конечно, себя, — улыбнулась она, ни капельки не запыхавшись. — Но кажется убийцу я выбрала не того.
— Я изначально это говорил.
— Не помню такого.
— Другими словами, — чуть покривился Лучезар, качая головой.
Некоторое время она внимательно смотрела на него и её всегда светло-голубые глаза в этот миг горели синим пламенем.
— Я вошла через двери, — сказала Светлана. — Стража знает, что я здесь. Но не слышит ничего, потому что я скопировала знак запрещающий, который Серебряный нарисовал на доме, когда его жена со своей молодой сворой убивала твоих родителей и слуг дома. Он должен был истлеть, когда дело свершилось, Мата Серебряная постаралась. Как никак она ведьма. Но он не истлел. Оттого ты и я знаем правду. Я умею колдовать, но плохо. Так было всегда. И сколько бы не развивала свои способности, делала это вяло. Но есть во мне странная способность, я могу копировать не столько знаки других, сколько волшбеную основу. Я тогда подумала: может, пригодиться. И он пригодился. Это я про знак…
Лучезар слушавший её, хмыкнул.
— Вот как. А про то, что знала о замысле Серебряной и ничего не сделала, что скажешь?
