— Родовой, — ответил он. Она со знанием дела кивнула и почувствовала себя не уютно под его пристальным взглядом. — Им хорошо головы рубить, — продолжил он через некоторое время, взмахнув так, что лезвие тихо пропело в тесной каморке. Служанка немного отпрянула в сторону, слегка вжавшись в стенку кареты, опасаясь острого клинка. Лучезар остановил его в нескольких сантиметрах от её шеи. В этот момент колесо попало в ямку и карету тряхнуло, однако рука Лучезара не дрогнула, оставаясь так, как была.
— Он всегда острый, — продолжил Княжич, любуясь своим тяжёлым другом и отстраняя его в сторону. — Не требует заточки. Но грязь не любит. И засохшую кровь, потому после каждой сечи его надо мыть и на сухо вытирать. Впрочем, любое оружие требует чистки. Не будешь о нём заботиться, оно заржавеет и затупится.
Лучезар взмахнул мечом снова и опустил его острием вниз, ловко перехватив за рукоять по другому. Со стороны могло показаться, что это было мгновение, но красивое, отображающее мастерство мечника. Краем глаза он отметил, что Служанка чуть удивилась. Её глаза следили за клинком, как если бы пытались уловить малейшее движение. Так следит за жертвой охотник или воин за своим противником. Однако же, вид был напуганный, словно она уверилась в том, что он и правда отрубит ей голову. Но голову ей рубить он не собирался. И тут же поправил себя: пока. Она была странная…
Теперь клинок упирался в мягкий пол. И Княжич надавил сильнее, чтобы острие прорезало плотный ватный настил и врезалось в толстую доску, которая была уложена в качестве пола.
— А у тебя есть оружие? — спросил он невинно, отпустив рукоять и скрестив на груди руки. Уставился на неё. Ни дать ни взять, расположился для задушевной беседы. Ещё бы стакан крови. А ведь есть! И Лучезар вытянул из внутреннего глубокого кармана пальто бутылку с кровью. Как он мог про неё забыть!
— У меня? — удивилась Служанка ещё сильнее. Рассеянно поискала взглядом ответ, словно он был сокрыт где-то здесь, в карете и, наконец, неуверенно ответила: — Нет.
— М, — только и сказал Лучезар, откупорил крышку и присосался к горлышку.
Пил он шумно и долго. С лёгким прищуром глядел на неё опять. И ничего в ней особенного снова не находил. Простая внешность. Рассеянный вид. Слегка напуганная. Однако взгляд, внимательный и острый, выдавал в ней человека опытного. В чём опытного, Княжич пока не мог сказать. Может она была когда-то простым охотником.
Да нет, тут же усомнился Лучезар, под описание охотника она не подходила. Но и наёмником её сложно было назвать. У наёмников есть одна маленькая поправка: они слабы до денег. У них все разговоры о деньгах. И меряют они всё в деньгах. И дублёнке, которую Княжич ей купил, она радовалась бы подпрыгивая на месте. Однако на деле она лишь спросила, зачем он потратился? И сколько она будет ему должна.
Оторвавшись от горлышка, Лучезар посмотрел на бутылку, пожалел что так рано закончилась в ней кровь. Как в далёком детстве попытался вылизать растёкшуюся жидкость по внутренней части стекла, но ничего не вышло. Вздохнув разочарованно, закрутил крышку и сунул пустую тару в мусорный мешок. И снова вернулся к Служанке. Уставился на неё так, что она крепко сжав книгу, которую читала, затравленно спросила:
— Хотите ещё крови?
— Крови? — не понял Княжич.
— Да. Крови, — кивнула она и спешно закатала рукав вышитой серебряными нитями блузы. Некоторое время Княжич пытался понять, что она имела в виду, глядя на её руку, потом пытался понять, откуда на ней такая богатая рубашка, затем заглянул в серые глаза и просто сказал:
— Нет. Не хочу.
Служанка кивнула и растерянно опустила рукав. Княжич нахмурился и только потом отвернулся и стал смотреть в окно. Она была низкого роста, среднего телосложения. Не худая, как Елена Прекрасная и не полная, как Дамира Природа. Впрочем, до Дамиры ей очень далеко. Волосы тёмно-русые, надо сказать, в этом было нечто бесцветное. Если брать возраст обычного человека и сравнивать её и его, то Лучезар дал бы ей лет тридцать, не больше. Внутреннее же состояние Служанки не угадывалось. Он не чувствовал в ней никого. Даже более того, ему казалось, что она — пуста.
Словно мертвец.
Но она не мертвец. Она живая. И об этом говорили не только серые глаза, и не то что она мёрзла, а то, что Лучезар, нет-нет, да слышал, как бьётся её сердце и венка на оголённом запястье пульсировала и манила сочной кровью.
«Зря отказался», — мелькнула в голове ленивая мысль, и Узник почесал о клык кончик языка.
И зачем он взял её с собой? К чему была эта сердобольность? Что за характер такой! Вот кто она такая? Шпионка Светланы? Шпионка Харитона? Шпионка Серебряного? Слуга пировцев? Можно подумать ему вопросов не хватает и проблем тоже, ещё и размышлять, кто рядом с ним? Делит карету с ним, делит номера с ним. Впрочем, он сам её то в карету запихнул, то в номер привёл, сказал, чтобы была рядом…
