Мужичок ещё некоторое время бормотал, скорей всего позабыв о Лучезаре, он был занят делом и не особо-то смотрел на него, но в какой-то момент поднял голову и в глазах мелькнуло осознание. Торговец смущённо заулыбался:
— Люблю я своих красавцев, что тут поделаешь.
— Да тут и нет ничего плохого, друг, — сказал Лучезар, поглаживая Златогривушку по золотой гриве, затем скользнул по шее: живая, тёплая. Так приятно. — Как можно не любить таких лошадей. Особенно когда они живые, — и Лучезар, встав перед Златогривой, ткнулся лбом в её лоб. Она обдала его жаром своего дыхания, а потом чуть слышно фыркнула.
Мужичок довольно рассмеялся, продолжая работать, а Лучезар кивнул в сторону фургона.
— Что за меха у тебя, достопочтенный?
— А что надо? — тут же отозвался торговец, на мгновение замерев. Быстрая перемена сделал его забавным. Вот уж нигде и никогда не пропадёт душа торговца.
— Да вот, шубка ежели есть?..
— Дык есть конечно! — воскликнул он. — А тебе кака нужна, добрый ты мой человечек. Есть мужская так-то. А есть и женская-тка. Всё натуральное, с севера везённое. Там же и пошитое. Скоро весна-та, мой друг, меха кому нужны сейчас-тка? Но я всё равно везу, на будущий год. И ежели подойдёт — да что тебе не подойдёт, тебе всё подойдёт — я тебе за полцены отдам… — торговец, бросив запрягать лошадей, кинулся к широкой двери фургона. Пока он снимал заглушки, пока выдвигал металлические пласты из скоб, пока открывал створку, к Лучезару подошла служанка, скрючившись от холода. Стоя в распахнутом плаще, в весенних ботинках и без шапки Лучезар не чувствовал мороза, а она дрожала. И чего вышла на мороз? Побыла бы в тереме пока.
— Мне ей, — странно сказал Луучезар и кивнул в сторону служанки. Торговец на миг замер, видно потеряв Лучезара из поля зрения, забыл о нём и думал, на кой чёрт полез в фургон. Но стоило Княжичу подать голос, как он обернулся, снова широко улыбнулся и окинул взглядом женщину. Затем довольно кивнул.
Некоторое время он рылся в огромных сундуках, а Узник, чтобы торговец не забывал о нём, что-то говорил. Торговец отвечал, оборачивался, а после спрыгнул на землю и принялся накидывать на служанку одежду, заставляя ту примерять, а Лучезара смотреть. На немые вопросы, которыми одаривала его служанка, Княжич не обращал внимания, только улыбался, как ему казалось загадочно, но улыбка выходила кривая и может даже яснее всяких слов говорила ей: молчи.
В итоге Княжич остановился на дублённой мягкой коже с меховой подкладкой. У дублёнки был большой, мохнатый ворот и сама одежда была длиной, почти до пят. Тяжёлой, но тёплой. Вложив в ладонь вместо золотого рубля алмазный, и тем самым заставив торговца округлить глаза, Лучезар вытянул из ящика, что стоял с краю и из которого свисал кусок вязанной вещи, шарф нежно-голубого цвета. Сунул его в руки женщине. Затем попросил у торговца варежки. Торговец с огромной охотой подобрал служанки шерстяные, яркие рукавички и кожаные, с меховой оторочкой перчатки. Ещё бы сапоги где купить, а то тонкие, замшевые сапожки сейчас были ну совсем не к сезону.
— Как мне с вами рассчитаться потом? — спросила служанка, когда они поблагодарив торговца, отошли к своим каретам, у которых расположились братья, внимательно следя за ними.
— Это не мои деньги, — отозвался через некоторое время Лучезар. — Это деньги Серебряного и его друзей. Коль хошь, можешь рассчитаться с ними, а нет — так и ладно. Полезай, — указал он на карету. Служанка открыла дверцу и залезла внутрь. Княжич загадочно улыбнулся оборотням и прыгнул следом.
Он не солгал, деньги дал Серебряный и много дал. Мешочек серебра, три мешочка золотом, один мешочек камнями. И ни одного медяками, потому что Серебряный считал, что медяки — дело убогих и нищих, а может он просто не знал, что есть такие деньги, как медный рубль. Вот Лучезар и тратил их.
Может эти деньги принадлежали его семье?..
Дорога до перевала заняла не так много времени, как помнилось Лучезару. Выехав с рассветом они преодолели большой участок и сначала быстро, а затем с каждым километром всё медленнее стали подниматься в сопку. Лучезар отстранился от разного рода мыслей и достал из мешка толстый блокнот и шариковую ручку. Некоторое время что-то писал, слегка подёргивая верхней губой. Но карета нет-нет да и попадала колесом в ямку, потому пришлось отложить блокнот в сторону. Недолго смотрел в окно, наслаждаясь видами, затем коснулся меча. Сдёрнув ткань, Княжич достал из кармана пальто тряпицу, которую прикупил на постоялом дворе, и принялся натирать гладкий клинок, ощущая, как рукоять меча теплеет и слегка вздрагивает, отзываясь на заботу хозяина. И само оружие будто бы урчало, как сытый и довольный кот.
— Длинный меч, — отозвалась Служанка. Лучезар внимательно посмотрел на неё, чуть улыбнулся. Про себя решил, что так и будет её звать — Служанка.
