Может не мучиться и спросить? Может. А может и нет. Зачем? Спроси сейчас, что станется? Если шпионка, спугнёт. А сели не спугнёт, так случиться что-то, к чему он пока что не готов. Он вообще к этому походу был не готов. Вернее, он ждал его, однако же, и подумать не мог, что будет всё так. Вновь проанализировав всю ситуацию, что вращалась вокруг него, он в очередной раз осознал, что убить его желают так же сильно, как много лет назад, и что Серебряный и его друзья водворяют в реальность новый план по его устранению. Где убийство произойдёт, он ещё не знает. Кто будет его убивать…
Мысль возникшая, словно вспышка в голове, тут же исчезла, потому как карета дёрнулась, затем завернула резко и вдруг остановилась. Сзади и в стороне послышались громкие крики, и Лучезар открыв стеклянную перегородку, просунул в окно голову.
— У нас… столкновение? — спросила Служанка.
— У нас столкновение, — повторил Княжич и стал наблюдать за тем, как Варвара, сидя на своей кобылке, что-то говорит седобородому мужчине, сидящему на живом, гнедом жеребце. Некоторое время они переговаривались, Краса махала руками, взмахивал руками мужчина. А потом к Варваре присоединился Борис, что-то громко крича вознице огромной телеги. Сразу же начал поддерживать брата Димитрий. А потом, резко спрыгнувший с передка жёлтой кареты, и, прибежавший вперёд так скоро, будто пятки кто поджёг — Игнатушка.
На перевале разгоралась не шуточная ссора. Столкнулся паровоз из трёх карет и караван. Первые были виноваты.
Возница, сидевший на огромной телеге, смотрел с лёгким прищуром на орущих дураков, покуривая папироску. С явным намерением рассказать о том, что о них думают, с идущей следом за большой телегой чуть поменьше, спрыгнуло сразу трое мужиков. Всё это могло бы закончиться кровью, Задорный уже потянул из ножен меч, когда Варвара соскочила с коня и гаркнула ему в лицо, чтобы тот замолчал и пошёл обратно на козлы жёлтой кареты. Таким же криком она отправила обратно братьев. И вновь вернулась к тому, кто сидел на живом коне, когда из кареты выпрыгнула Аннушка с секирой на перевес. Не разбираясь, она подлетела к тому, что сидел на гнедом, и уже собралась перерубить живому жеребцу ноги, как наездник легко отпнул занесённую секиру, не спрыгивая с коня.
Лучезар не удержался и хохотнул.
— Какая клоунада, однако же, тут у нас нарисовалась, скажу я вам, — пробормотал он и потеснился, кивнув Служанке, и она, отложив книгу, присоединилась к нему.
Это послужило новому витку ссоры. Вернулся Игнатушка, вернулись братья, заорала Аннушка, кричала громко Варвара, то ли пыталась успокоить всех, то ли присоединилась к своим друзьям. В итоге, к погонщикам телег присоединились охранники каравана, довольно здоровенные мужики, и отряд Варвары как-то сразу сник. Но тут терпение лопнуло у Елены, и она решительно вышла из своей розовой кареты. Не ясно на кого сорвавшись, то ли на караванщиков, то ли на своих товарищей, она кричала так, что ветки на деревьях дрожали. И это послужило новому взрыву. Стоявший в стороне наездник на маленькой, пегой лошадке и так же, как Лучезар наблюдавший со стороны за концертом, выехал вперёд, щёлкнул пальцами. Между спорящими загорелся знак, взорвался лёгкими искрами. В следующее мгновение установилась тишина, и он спокойно попросил Варвару сместить карету в сторону, а затем отдал приказ своим двигаться дальше. Но Задорному это не понравилось. А Елене не улыбалось счастье ехать назад, ибо, чтобы выровнять зелёную карету, надо было лишь на немного оттянуть жёлтую и розовую назад. И тогда Игнатушка предложил развернуть телеги ворожбой, отчего чуть не получил по голове от одного из охранников.
Лучезар, чтобы громко не смеяться своим жутким смехом, уронил голову на руки, что сложил на оконце, немного посмеялся, а затем вышел. Вышел в тот момент, когда Альбинос уже занесла секиру для того, чтобы разрубить массивную телегу, на передке которой до сих пор сидел седой возница. Перехватив секиру, Княжич чуть толкнул Аннушку назад, почувствовав силу её рук. Затем отогнал Игнатушку прочь, вернул на места братьев, отправил Елену и дальше уже руководил сам. Варвара рядом скрипела зубами. И как только на дороге стало свободнее, торговцы отправились дальше, и каждый, проходя мимо карет, плевал на землю, выражая своё презрение и не уважение к путникам.
Лучезар отошёл в сторону, чтобы не быть заплёванным, и когда мимо проезжал тот самый старец, он спросил:
— Почтенный хозяин, откель путь держите?
— Из Скального, добрый путник, — отозвался старик, в котором Лучезар сразу же заприметил хозяина каравана.
— И как дорога нынче, спокойна ли?
— Нет, добрый путник, покоя нынче в нашем превеликом государстве не найти нигде, — отозвался тихо караванщик, и Лучезар больше ни о чём не спрашивал, тот уже был от него в нескольких метрах.
Столкновение отняло у них больше часа. На вершину они вползли, когда солнце склонилось к высоким нестройным верхушкам голых деревьев, собираясь скрыться в своей горнице, чтобы отоспаться и завтра с новой силой засветить, укрепившись на голубом небосводе.
