В какой-то момент Антонию показалось, что его всё так же несёт удивительная, неведомая сила — время будто остановилось. А когда он увидел перед собой огромный череп давно умершего демона, шестью пустыми глазницами взиравшего на них — в окаменелых останках мертвецы уже давно свили гнёзда и теперь, почувствовав беглецов, высунулись из огромного костяка, открыв пасти и показывая острые клыки — время рвануло с необъяснимой скоростью.
Мусульиос понял — он падает.
Бешеный же допрыгнул до скелета. Зацепился за одно из выпирающих рёбер и, запрыгнув на него, оттолкнулся, продолжая полёт вниз. Следом за ним устремились вампиры.
Чертыхнувшись про себя, Антоний нелепым движением вернул меч в ножны и обернулся в медведя. Взмахнув в последний момент лапами, на землю приземлился здоровый, яростный, безумный белый медведь. Поднявшись на задние лапы, он громко зарычал, встряхнул телом, смахивая уже облепивших его мертвецов, взмахнул передними лапами, снимая с плеч сразу несколько голов. Тремя секундами позже, рядом с ним опустился на лапы огромный, белоснежный волколак. Его алые глаза сверкнули раскалённой лавой и пошла другая битва, где медведь и волколак раскидывали и рвали на куски тела мертвецов.
Битва продолжалась долго. Казалось, что мертвецы не убывали, а мутанты тут же оживали, их воскресала сама земля. Антоний ощутил дикую усталость. Менее поворотливым и шустрым стал Бешеный. Тогда напрягшись, Антоний раскидал кучу мертвецов и продрался вперёд. Следом за ним волколак. Однако волна душила. Клыки добрались уже до мяса. Раны кровили. К прежним добавлялись новые. Вот Бешеный разозлился, плеснул ядовитыми слезами и когтем нарисовал руну. Знак тут же загорелся, задрожал и разошёлся волной пламени. Магия случилась не такая сильная, но действенная. Медведь и волколак устремились дальше, но стена снова сомкнулась. Тогда Антоний обернулся в Зверя. Получилось. Но лишь на мгновение. Ему удалось только издать Рык Зверя, как шкура слезла с него и на пустом пятачке остался человек.
Волколак рыкнул, обернулся в волка и побежал дальше, выбегая из широкого ущелья, в котором они оказались. И Антоний за ним. Взбежав на широкую, словно кто-то сплюснул её, ветку растущего тут же огромного, корявого дерева, на которой росли мелкие, совершенно не подходящие к этому виду иголки, Антоний пробежал по ней и спрыгнул вниз, бросая тело далеко вперёд. В полёте, он обернулся и приземлился на другую ветку. Она под ним сломалась. Падать было не далеко, всего-то полметра. Оказавшись на лапах, медведь последовал за волком.
В шкуре медведя Антоний был медлительнее, но не спешил возвращаться в человека. В теле оборотня раны по иному кровоточат, да и заживают лучше. Покойники продолжали их преследовать, перекрывали им путь, но медведь и волк бились не на жизнь, а на смерть. И при этом умирать не спешили.
Когда и как они оказались в мягкой и пушистой траве, дыхнувшей на них свежестью, Антоний не понял. Однако Бешеный крикнул:
— Стой! — и повалился на землю, уже будучи человеком. Следом за ним повалился Антоний, тоже приняв форму человека. И хотел тут же подскочить, рядом раздалось противное посвистывание и хрип, но лишь приподнял голову и посмотрел на страшные морды. А с неба светила россыпь звёзд.
— Что… — прохрипел он, лёжа на спине и оглядывая пространство. Трава сочная и мягкая, в центре родничок — звонкий и чистый. От него исходила странная сила. Мертвецы и мутанты остались за краем маленькой полянки. Оскаливая клыки, смотрели на них, не смели переступить черту. Толпились, залазили друг на друга, свисали с ветвей деревьев, цеплялись острыми когтями за кору, вампиры взлетали, но тут же приземлялись назад. Здесь было хорошо и спокойно. Вот только боль от ран растекалась по телу, и Антония мутило и перед глазами всё плыло.
Бешеный поднялся на ноги и сунув ладони в воду, попил и побрызгал прохладой себе в лицо. Затем выпрямился. Тоже осмотрелся. Мертвецы могли ждать сколько угодно, у них времени хоть отбавляй. Живые ждать не могли. И день им не был спасением.
— Сколько нам ещё? — прохрипел Бешеный.
— Ещё столько же, — отозвался так же хрипло Антоний, пытаясь сесть.
— Странное место, — пробормотал Бешеный, осматриваясь.
Антоний ничего не ответил.
— Ладно. Я начну шептать, — продолжил Бешеный, опускаясь на колени. — После того, как свершу ворожбу, придётся тебе тащить меня. Сдюжешь, Медвежонок?
— Что?
— Я говорю, сможешь? Ты какой-то весь… полудохлый, что ли, — хмыкнул не весело Бешеный. Юбка была порвана, тело исполосовано и покусано, рана от кинжала тихонько сочилась сукровицей, лишь на немного затянувшись. Вид у спутника Мусульиоса был так себе.
— Смогу, — рыкнул Антоний и, крепко сжав зубы, поднялся, чтобы подойти к роднику.
— Я не смогу тебя залатать, Медвежонок…
— Не зови…
