Немногих Антоний встречал людей, кто лично знал его отца. И каждый раз эти люди узнавали сына Медведя Силы не столько по крови, сколько по душе. Такая сильная у них была внутренняя сила. И по какой-то причине Мусульиос гордился этим и постоянно волновался, когда ему говорили про отца.
— Ну и какие планы у нас? — вопросил Бешеный. Антоний сунул руку назад и снял с пояса две бутылочки с водой. Одну протянул Бешеному, другую осушил сам. Воды было ровно на стакан, но этого хватало. Склянки бросили в кусты.
— У нас план такой: пройти через мёртвый лес и к утру выйти на тракт, что приведёт нас к Корикосу. Там взять ладью и отплыть к берегам Славорусии. Всё достаточно просто.
— Ну да, — хмыкнул Бешеный. Спорить он не стал. И Антоний подумал, что Бешеный готов был следовать за ним куда угодно. Однако о доверии рано было что-то говорить. Антоний решил об этом подумать чуть позже.
— Деньги у нас есть…
Тут Антоний осёкся и глянул назад. Где-то далеко, среди высоких и густо насаженных деревьев занималось алое зарево. По их следу уже шли маги и оборотни. Церковь пустила в ход всю тяжёлую артиллерию. Правда идут они по следам, словно слоны по цветочному полю. Можно же более скрытно, зачем говорить о своей силе так открыто и о том, что уже совсем рядом. Будто Антоний взглянет на всё это, испугается и тут же сдастся. Серьёзно?
— Главное пройти мёртвый лес, — быстро заговорил он, возвращаясь к Бешеному, который тоже смотрел на зарево. — В мёртвом лесу одни не упокоенные, демонов нет. Нежить — упыри и оборотни. Сам лес простирается на пятьдесят километров. Пусть и небольшой кусок, но пройти его будет сложно.
— Будет совсем худо, ежели вырвавшись из лап византийцев, я сгину в мёртвом лесу, — невесело сказал Бешеный. И неожиданно жалобно спросил: — А точно другого пути нет?
— Бабушка Мила сказала идти так, — сердце Добрыни снова дрогнуло. Перед глазами предстало лицо сморщенной старушки. В этот момент ему показалось, что он о матери так не горевал, как о бабушке Милы. Вся душа навыворот и сердце сжимается в тисках, будто какой демон крепко держит его. — По другому попадём в окружение. У храмовников много людей и много хороших магов. Не выстоим.
— А пройдя лес и выйдя там, где ты говоришь, нас не встретят те же самые воины и колдуны?
Антоний немного подумал, потом согласно кивнул.
— Могут и встретить, а могу и нет. Лес пройти надо до рассвета. А рассвет уже скоро.
Бешеный нагнул голову набок, немного подумал, затем так же кивнул.
— Ладно. Но колдовством воспользуюсь только тогда, когда совсем худо будет. «Оковы» долго на мне были, да и спал я двадцать лет. Сам видел, чуть напрягусь и сразу же ломаюсь.
— Видел, — кивнул Антоний, бросив взгляд на ятаган убийцы, который до сих пор сжимал Бешеный.
— Так что, будем в рукопашную биться, — проследил за его взглядом Бешеный. Ловко прокрутил его в руке. — Веди, Медвежонок.
— Не зови меня так, — рыкнул Антоний, но Бешеный сделал морду тяпкой, и Мусульиос, чуть скривившись, пошёл вперёд, поднимаясь в пригорок.
Забравшись наверх, Антоний пустился в бег и сбежав по пологому склону, не останавливаясь, ворвался совершенно в другой лес, вроде такой же зелёный, только намного выше и просторнее. Здесь стволы у деревьев были шире и темнее, некоторые гнулись и ломались в причудливые карикатуры, кроны пышные и густые, соединялись в вышине в некое подобие крыши, из земли пробивались толстые и тонкие корни, создавая уникальную природную архитектуру. Здесь не было кустарников и лиан, здесь не было птиц и животных, здесь не было даже насекомых и бактерий; здесь не было травы и пожухлой листвы. Лишь голая земля под ногами. Здесь время будто бы остановилось. И даже ветер не властвовал тут. В этом лесу обитали только покойники, которые всякого путника встречали радостным хрипом и посвистыванием. Но пока они прятались, а может спали в своих норах. Но совсем скоро проснутся. И устремятся за беглецами и не будут ведать жалости и усталости.
Бегущему Антонию казалось, что он ощущал кожей, как мёртвый лес оживал. Где-то в глубокой норе, уходящей далеко под землю, встрепенулись первые оборотни-лисы и оборотни-волки. В переплетении корней вышли из многолетней дрёмы оборотни-медведи. В густой листве, укрывшей изогнутые ветки раскидистого дерева зашипели вурдалаки. И вечные стражи мёртвого леса — мутанты — только в Византии существовавшие — попытка церковников создать полудемона-получеловека по только им ведомым причинам, — отрывались с хрустом от стволов деревьев, за долгое время сросшиеся с корой.
Здесь было душно, и ночь не приносила прохладу. Пахло тленом. Но Антоний бежал вперёд, на восток, туда, где совсем скоро взойдёт солнце. Этот мёртвый лес был самой большой мёртвой зоной на территории Византии, и маги не могли выжечь мертвецов, поселившихся тут давным давно из-за упавшего когда-то с неба демона.
