— Петунья, кого там еще принесло? Скажи, что мы уезжаем и спешим! — прокричал откуда-то из глубины дома Вернон.
— Вернон, подойди! — голосом на грани истерики позвала Петунья мужа, и когда он пришел, шепотом сказала: — Там моя сестра Лили! Живая!
— Это точно она?
— Да, хоть выглядит она необычно, но это точно она!
— Открывай, пусть зайдет, и мы, наконец, все ей выскажем! — с радостным предвкушением достижения своей мечты, которую он и не надеялся реализовать в этой жизни, сказал Вернон.
— Проходи! — сказала Петунья Лили, открыв дверь, — иди вперед в гостиную, мы за тобой.
Лили прошла в дом и села в кресло. Петунья и Вернон расположились напротив неё. Первым заговорил Вернон. Он высказал, что он думает о Лили как о матери, бросившей ребенка на пороге дома сестры, о том, сколько хлопот и вреда причинил её сын, как они были лишены нормальной жизни, не имея возможности даже уехать в отпуск, так как от мальчика можно всегда ожидать какой-то гадости в виде подожжённых штор или треснувших оконных стекол. Затем вступила Петунья, сообщив, что они и так люди небогатые, а были вынуждены отказывать во всем себе и своему сыну, чтобы содержать её ребенка и исправлять ущерб, который он постоянно наносил. Потом снова говорил Вернон, потом опять Петунья. Наконец, спустя минут пятнадцать, они выдохлись.
— Это все? — спросила Лили. — Я не совсем поняла, почему вы говорите, что тратились на Гарри, вам должны были ежемесячно выплачивать из сейфа наследника на его содержание пятьсот галеонов, что эквивалентно двум с половиной тысячам фунтов.
— Две с половиной тысячи фунтов каждый месяц? Тридцать тысяч фунтов в год??? — у Вернона на лице была смесь неподдельного удивления и ярости. — Да мы ни пенса ни от кого не получили за все время!
— Я выясню этот вопрос, возможно, смогу добиться, чтобы вам выплатили компенсацию, — сказала Лили, хотя было понятно, что забирал эти деньги старый бородатый козёл, и никакой компенсации Дурсли от него не дождутся. — Петунья, а где Гарри? Я хотела бы забрать его.
— Гарри здесь нет, — сказала Петунья, — он больше не живет с нами, я отказалась от опеки над ним.
Этого Лили не ожидала, совсем не ожидала, она уточнила:
— Давно отказалась?
— Совсем недавно, пять дней назад. Вот, кстати, на столе лежит официально заверенный отказ, — сообщила Петунья и подала Лили документ.
Лили внимательно изучила отказ, там не было сказано, кто становится новым опекуном Гарри, но был указан адресат документа, для которого он был оформлен: Отдел попечительства и родства Министерства Магии.
— Понятно, — произнесла Лили и затем спросила: — Пет, скажи, ты продала дом родителей в Коукворте?
— Нет, не продала, — сказала Петунья, — там три года назад закрылась фабрика, на которой работала половина населения городка, он приходит в упадок, и цены на недвижимость очень низкие.
— Я хотела бы там немного пожить, может, месяца два-три, а может, меньше, — сообщила Лили. — Могла бы ты дать мне ключи? Я, конечно, могу вскрыть дверь, но не хотелось бы объясняться с соседями или полицией.
Петунья встала, подошла к комоду, порылась в ящике и достала связку ключей:
— Бери, там, правда, все удобства отключены, но для вас, волшебников, это же не проблема, — сказала она ехидно.
— А вы куда-то уезжаете? — поинтересовалась Лили, махнув на раскрытый чемодан во втором кресле.
— Да, мы едем в Бат на две недели, — гордо сказала Петунья, — наконец-то отдохнём, как нормальные люди, только своей семьей.
Она помолчала с минуту и добавила, поджав губы и укоризненно качая головой:
— Я не знаю, что это должны быть за обстоятельства, которые бы заставили мать бросить своего ребенка. А теперь иди, нам действительно пора, прощай.
— Прощай, Пет, — попрощалась с сестрой Лили и аппарировала в их временный домик в Элмере.
Когда Лилия появилась, Роберт уже пообедал и укладывался поспать, а Тильди кормила Рози, которая тоже уже практически засыпала. Лили сказала эльфийке, что она достала ключи от дома её родителей, где они будут жить, пока она не решит вопрос с защитой детей, но там нужно будет навести порядок, так как несколько лет дом стоит нежилой. Они займутся этим вопросом завтра, а сейчас ей нужно еще раз уйти на пару часов.
Лили порылась в своем рюкзаке и достала уменьшенную переноску для зелий с чарами Стазиса и увеличила её. Она была неплохим зельеваром, и за четыре года праздной жизни на Джерси сварила целую коллекцию зелий на все случаи жизни. Многие она усовершенствовала, даже придумала кое-что новое, сама удивлялась, как у нее это получается[24]. Было у нее и Оборотное зелье, доработанное ею, которое действовало целых три часа. Она выбрала нужную склянку и достала из рюкзака полотняный мешочек.
— Надеюсь, в этой суете Альбус про тебя забыл, — сказала она мешочку, развязывая на нём завязки. — О, цела еще, — и вытащила свой трофей — изрядный кусок дамблдоровой бороды.
