— Никогда не говорите таких слов. Вы же сами знаете, все такие обещания чреваты… — покачал головой Монтермар. — Я хотел попросить вас сходить домой и там встретиться с Люциусом, чтобы отдать ему связанные шкатулки для прямой переписки. Сейчас будет много дел, неудобно все время передавать сообщения через президента Гринготтса. Заодно возьмете свои вещи, думаю, вам стоит некоторое время побыть здесь. Портключ сюда у вас есть, ваш домой я вчера усилил.
— Конечно, мне не сложно. Могу я рассказать Малфою об удачном освобождении?
— Да, а он может рассказать Нотту и Селвину. Завтра уже пятнадцатое число, я всех жду к обеду, будем готовиться к Попечительскому совету, и надеюсь, уже все наши освобожденные к тому времени проснутся.
— Алонсо! Принеси мне две парные шкатулки, еще ни с кем не связанные.
Эльф принес две шкатулки из красного дерева. Дракон капнул на одну из них, с изображением Дракона, своей крови и сказал:
— Пусть Люциус капнет на ту, что со змеёй (интересно, как это эльф угадал?), своей крови, и вы вернете её мне. Передавать можно не только бумаги, но и посылки, они с чарами расширения пространства. Когда приходит послание — шкатулка светится. Думаю, он знает, но так, на всякий случай.
Когда Корвус ушел, Монтермара позвала Вальбурга. Свеча горела, значит, можно попробовать убрать воздействие на сознание Сириуса, Леди Магия поможет.
— Вальбурга, что бы сейчас ни происходило, вы ни во что не вмешиваетесь и не трогаете меня и сына! — сказал Монтермар. Он снова подсел к голове Блэка, положил свои ладони ему на виски и закрыл глаза, погружаясь в сознание Сириуса. «
Вальбурга взволнованно смотрела то на Дракона, у которого пот тек ручьями по лицу и слегка тряслись руки, то на сына, которого как будто били лёгкие судороги. Но потом все разом закончилось. Монтермар открыл глаза и сказал:
— На десятом дне рождения Поттера Дамблдор внес эту установку в мозг вашего сына. Больше её нет. Северус сейчас проверяет еще кровь на различные зелья, влияющие на разум. Если зелий нет, то теперь все будет зависеть как от самого Сириуса, так и от окружающих. Он должен будет критически осмыслить свои поступки сам, а мы ему поможем.
В этот момент появился Ночер и сказал:
— Маленький хозяин Харри спрашивает, может ли он остаться на корабле до ужина? Помощник Акельсон и капитан Сандстрём пригласили его и донну Анхелику на обед. Потом Харри обещает минимум полтора часа поспать, но затем посмотреть еще один мультфильм, «пока все равно дождь». Донна Анхелика не возражает, так как помощник Акельсон обещал, пока Харри будет отдыхать, показать ей какой-нибудь дамский романтический фильм.
— Ночер, я не возражаю, иди передай им. А помощнику Акельсону шепни, что у донны брат — мастер зелий и ядов, отравит и глазом не моргнёт.
— Не думаю, что Северус настолько кровожаден, — улыбнулась Вальбурга, — но в целом вы правы.
— Давайте тогда каждый пообедает у себя, раз нам с вами нет компании, устал я сильно, поем и вздремну, — сказал Дракон.
С самой ночи комендант Азкабана Джоэл Уильямсон не мог понять, что происходит во вверенной ему тюрьме. Сначала эти странные песни. Потом утром выяснилось, что пропала большая часть дементоров. Когда он взял управляющий артефакт, который позволял обмениваться мыслями с этими созданиями, и стал спрашивать, куда подевались остальные, они ответили: «Их больше нет». И больше никак пояснять это «нет» не хотели.
Потом пришел смотритель Порсонс и сказал, что на нижнем уровне происходит что-то странное. Когда он принес туда завтрак, заключённые выглядели довольно бодрыми и распевали старую песню про «Шалунью Мэри», весьма сомнительного содержания. А когда он раздал им кашу, превратили ее кто в мясное рагу, кто в жаркое, а кто в бараньи отбивные с жареной картошкой и начали с аппетитом уплетать.
— Порсонс, что значит превратили? Здесь заключенные не могут пользоваться магией! — сказал раздражённый Уильямсон.
— Не могут, сэр, господин комендант, — ответил Порсонс, — но пользуются.
— Да ты никак пьян, Порсонс? — с сомнением посмотрел на смотрителя комендант. — Признавайся, уже успел с утра выпить?
— Никак нет, сэр, господин комендант, — ответил Порсонс, — вчера да, но это был мой выходной. А сегодня — моя смена, потому нет.
