— Хорошо! Давай знаешь кого еще вызовем — Медогана Скоулджа, он в отделе расследований Аврората точно больше пяти лет работает; может, что-то вспомнит.
Скоулдж подошел через пять минут. На вопрос, не помнит ли он что-то о нахождении Блэка в Аврорате, тот неожиданно ответил утвердительно:
— Помню, как не помнить — странно всё это было, — ответил Скоулдж.
— Что именно странное было? — уточнила Амелия.
— Его в отдел расследований сразу с задержания привезли и в допросной заперли, но туда никого не пускали. Вот кто не пускал — не помню. По-моему, Лонгботтом. Потом приехал Дамблдор, почему-то с Грюмом, и они туда зашли — без следователя, без адвоката. А вот что дальше было — не знаю. Рабочий день кончился, а они так и не вышли, а я ушел, — закончил рассказ Скоулдж.
— Спасибо вам большое, Медоган. Вы согласны дать об этом письменные показания? Не отвечайте сразу, вот бумаги — просмотрите и подумайте, — сказала Амелия. Дженнер передал ему все, что только что прочел сам.
— Я подпишу, — сказал Скоулдж, — никто такого не заслуживает.
Все спасители Регулуса спешили, как могли, и собрались у его кровати уже через двадцать минут. Дракон сказал, что слишком много народу, и отослал Рудольфуса к жене, велев пока ей ничего не рассказывать; Антонина — к Корвусу, наоборот, чтобы все рассказал. Рейнард пошел обрадовать Барти, с которым Рег жил и дружил в Хогвартсе. Монтермар достал «Последний шанс» и передал его Северусу, который попросил Раба приподнять немного Блэку голову, и стал осторожно его вливать ему в рот, массируя горло, чтобы зелье прошло внутрь. После чего Северус наложил на Регулуса несколько видов диагностических чар и сказал:
— Результат странный, но это, видимо, потому, что он пробыл несколько лет в стазисе. Судя по физическому состоянию — он выкарабкается, тем более с таким-то зельем. Меня тревожит отсутствие мозговой активности. Я не знаю, как стазис влияет на мозг человека, таких исследований не встречал. И точно никто не экспериментировал с таким длительным сроком нахождения под чарами. Думаю, что нужно ждать, придет он в себя или нет. Что будем делать с родственниками?
В этот момент, наконец, добежал до башни, забыв о домовиках, Барти. Он совершенно запыхался и не мог и слова сказать, только упал на колени на пол у кровати, взял руку Регулуса и прижал к своей щеке:
— Жив! Ты жив, зараза! — прохрипел он, — я пять лет назад тебя похоронил, друг!
Северус прищурился, снова провел какую-то диагностику и сказал Барти:
— Ну-ка, еще с ним поговори!
— Я так рад! А как уж будет рада твоя мама! Даже Сириус здесь! Представляешь — он стал совсем нормальный, грустит о тебе!
— Есть отклик! — радостно сказал Северус! — Мозг не умер! Можно звать Блэков!
Через десять минут у изголовья Регулуса рыдала Вальбурга, с другой стороны на коленях стоял Сириус, а в ногах с двух сторон сидели Бэлла и Нарцисса. Все были поражены такой неожиданной радостью. Потом все вышли, оставив там одну мать, которая уже знала, что от такого зелья сын все равно проспит день или два, но не могла оставить его снова одного. А все Блэки потребовали подробностей. Монтермар позвал всех посмотреть в Омуте памяти, а то рассказывать долго. После просмотра сражения с инфери Сириус и Бэлла страшно обиделись, что их не взяли с собой.
— Дорогая, ну как бы ты себе представляла заплыв и прыжки по скалам в юбке? И потом, нас и так было там достаточно! — ответил жене Рудольфус. — И теперь у тебя есть малышка Роза, ты не можешь уже бегать и драться, где и с кем тебе захочется!
— Но меня-то точно могли взять! В другой раз, когда пойдете с кем-то биться, уж не забудьте позвать! — сказал Сириус.
— Сражений пока не намечается, — ответил Монтермар, — а дел много. Давайте вернемся к тому, чем занимались до сегодняшнего утра. Время не терпит!
В этот момент в кабинете появился Люциус Малфой, держа в одной руке свой рабочий портфель, а в другой — клетку с крысой, накрытую платком.
— Господа! Питер Петтигрю доставлен к вашим услугам! Я специально его накрыл, чтобы он не увидел, кого не нужно, — с нажимом сказал Люциус и посмотрел на Блэка и всех остальных азкабанцев. — У вас тут в замке имеются камеры?
— У нас тут все имеется, — посмеялся Дракон, — и камеры, и пыточные на любой вкус. Бехар! У нас появился военнопленный, организуй в подземельях камеру. Люциус и Северус, отправляйтесь в темницы, а я тут пару слов скажу тем, кто остался. — И он выразительно посмотрел на Сириуса, который явно хотел первым пойти и поговорить с Петтигрю.
— Сириус, — сказал Монтермар, когда крысу унесли, — вы не можете с ним сейчас разговаривать — вы же в Азкабане! А если он потом на суде скажет что-то лишнее! И это касается всех, кто тут нелегально, — закончил Дракон, потом взял что-то из ящика стола и вышел из кабинета.
— Сириус, — сказал Рудольфус, — думаешь, нам всем не интересно, что тогда случилось, в ту ночь? Но сейчас действительно нельзя.
Сириус нехотя сдался, но потом вспомнил о том, что у крестника есть мантия-невидимка, и он вполне может ей воспользоваться.
***
