Все ужинали и вели лёгкую беседу о том, о сём. Оказалось, Дракон с сыном днем заказали яхту, которую обещали доставить через пять дней, так что всех ожидают морские прогулки. Харальд сказал, что хотел назвать яхту «Свобода», но отец сказал, что тогда лучше по-испански «Libertad». Северус узнал, что он находится на острове неподалеку от Мадейры, для поездок туда «как люди, а не верхом на драконе» и была в первую очередь нужна яхта. Еще Дракон сказал, что в принципе тут не так далеко Канарские острова и побережье Марокко, если уж так понравится, то можно сплавать и туда, но загадывать не стоит, так как через три дня на остров должен прибыть учитель для Харальда, придется учитывать в планах обучение. Затем как-то разговор перешел на устройство зельеварческой лаборатории, и Дракон интересовался, что если бы Снейп закупал оборудование, то по качеству и ассортименту у кого бы выбрал покупать: у магов, гоблинов или гномов? Северус честно признался, что не знаком с работами гномов, Дракон обещал этот недостаток исправить. Потом Харальд стал спрашивать у профессора, какие ему еще бы почитать книги, кроме серии «Черпачок и котелок», тот сказал, что сейчас не готов ответить, так как ему нужно оценить, что он понял из этих книг, а Харальду нужно сначала попробовать сварить пару самых простых зелий. Тут Дракон прервал их и сказал, что пришло время музыки. Достал из воздуха гитару и спросил, что они хотели бы услышать: веселое, героическое, лирическое или грустное?
— Спой про драконов, отец, — попросил Харальд.
— Хорошо, сын. — Дракон немного подстроил гитару и сказал: — называется «Два дракона»[15], — и запел:
Он позвал её в небо, и она поднялась,
Стала мигом почти невесомой…
Он почувствовал с ней неразрывную связь —
Из ведущего стал вдруг ведомым.
Этим странным созданьем из мира теней,
грациозно кружившим при взлёте.
Он поверил в неё, он доверился ей
Целиком в этом странном полёте.
И казалось, предчувствовал каждый виток,
Каждый взлёт её или падение.
Он впервые забыл, что был так одинок
Под Луной до её появления.
А она возносилась стрелой в небеса,
За собой его чувствуя силу.
И так ярко азартом горели глаза,
А его улыбались ей в спину.
Он держал её взглядом, над бездной держал
И боялся, что вдруг потеряет.
Он так много побед на Земле одержал,
Но не знал, что любовь покоряет
в одночасье… Не зная запретов, живёт,
Две души вместе слив воедино.
Что вот этот, быть может, последний полёт
Станет песней для них лебединой.
Ведь стремительный взлёт превращался в пике
И над самой землёй прерывался.
И опять в небеса он за ней налегке,
Как за солнцем с утра, поднимался.
Просто верил в неё, и доверился ей
Навсегда… Не хотите — не верьте!
Два летящих дракона с тех пор у людей
Стали символом жизни и смерти.
Когда Дракон замолчал, глаза его как-то подозрительно блеснули в отблесках гаснущего костра. Он поднялся из кресла и пошел к океану. Встал у самой воды, поднял голову и стал смотреть на луну в черном небе. Простоял так, не шевелясь, минут пять. Потом повернулся и сказал обманчиво бодрым голосом:
— Полетаем?
Северус с Харальдом дружно кивнули: чувствовали, что Дракон расстроен.
— Бехар! Большое седло и сбрую, мы будем летать!
Буквально через пару минут из воздуха сотворился эльф, нагруженный упряжью.
— Северус, только попробуйте кому-нибудь рассказать, что Великий Дракон катал вас, как пони принцессу! — сказал Монтермар и обернулся на месте.
