Прибыв в кабинет, он вызвал старшего и своего личного домовиков. Главному он дал распоряжение найти ему в запасниках школы приличный стол из мебели предыдущих директоров, а личному — собрать содержимое его бывшего стола, раскиданное по всему полу, и рассортировать пока на креслах и диванах по принципу: отдельно перья, отдельно папки с документами, отдельно пергаменты и так далее.
Стол ему доставили достаточно быстро, как оказалось, им пользовался Финеас Найджелус Блэк, чей портрет больше всего любил делать Дамблдору саркастические замечания. Стол был из бакаута с золочеными резными молдингами и выглядел не хуже исчезнувшего поттеровского, так что можно было сказать всем, что он просто решил сменить тот стол на новый. Разложив по ящикам стола разобранное домовиком содержимое, он решил выпить чаю и подумать.
Альбус Дамблдор знал, что, несмотря на создаваемый им годами имидж великого светлого волшебника, он таковым не являлся. Ни светлым, ни великим, а был он довольно сильным, выше среднего, серым нейтральным магом, и это был один из его тщательно охраняемых секретов. Он родился в июле 1881 года в Насыпном Нагорье, в собственном доме семьи Персиваля и Кендры Дамблдор. Оба родителя его были волшебниками. Мать, Кендра, была из чистокровной, но бедной ирландской семьи и в девичестве носила имя Kendra Ríoghbhardán, которое английский министерский чиновник записал в свидетельство о браке как Кендра Риордан. Родителями отца были опять-таки чистокровная ирландская ведьма из обедневшего рода по имени Ailín Muireadach, в Англии ставшая Эйлин Мёрдок, и Вульфрик Дамблдор, полукровка, плод случившихся безумной любви и тайного брака дочери одного из двадцати восьми древнейших и благороднейших родов Шафик Элизабет и простого магла Брайана Дамблдора.
Шафики не были такими пуристами, как, к примеру, Блэки, но все же любви к маглам не испытывали и видеть в своей семье ни их, ни их потомков не желали. Они выделили дочери дом с землей в Насыпном Нагорье, располагавшемся между Ившем и Банбери, сейф в Гринготтсе с пятьюдесятью тысячами галеонов, а затем аккуратно отсекли от рода. Прадед Альбуса Дамблдора, Брайан, после свадьбы прожил всего полтора года, увидел рождение сына Вульфрика и почти сразу после этого погиб при невыясненных обстоятельствах. По официальной версии расследования Аврората — «при бандитском нападении неустановленных лиц с целью ограбления», но сплетни, а куда без них в Магическом мире, намекали, что это Шафики его упокоили, а там кто знает.
Элизабет Дамблдор, бывшая Шафик, растила сына Вульфрика одна. Она читала ему на ночь то «Сказки барда Бидля», то «Историю родов Магической Британии», сопровождая чтение рассказами о своем чудесном детстве в родовом мэноре ее родителей. Когда пришло время, Вульфрик получил письмо из Хогвартса. Денег у Элизабет было в достатке, и она спокойно оплатила его обучение. Вульфрик Дамблдор распределился на Хаффлпафф, так как не блистал ни особым умом, ни храбростью, а для Слизерина имел слишком неподходящее происхождение. Сами слизеринцы ему быстро и четко объяснили, что его статус магловского полукровки только на полшага лучше маглорожденного. Это стало его первым большим в жизни разочарованием. Когда Вульфрик Дамблдор закончил Хогвартс, его мать Элизабет подыскала ему чистокровную невесту из Ирландии (в Англии желающих не нашлось), чтобы хотя бы через одно или два поколения её внуки или правнуки могли бы основать свой род, а не оставаться безродными.
Ирландский Род Muireadach принес в семью Дамблдор огненно-рыжие волосы, взрывной характер и дикое упрямство, что унаследовал в полном объеме более похожий на мать, чем на отца сын Вульфрика Персиваль. Он при поступлении в Хогвартс распределился на Гриффиндор и был полон презрения и к маглам, и к чистокровным, так как и тех, и других считал виновными в таком положении своей семьи. Во время учебы его взрывной характер часто приводил к стычкам с детьми благородных родов, которых он искренне ненавидел за то, что такие, как они, «вышвырнули его бабушку на улицу за брак по любви», хотя это было и не совсем так. Но Элизабет к тому времени скончалась, а из уст матери история звучала именно в такой трактовке.
