Снейп посадил Харальда перед собой в седло, и Дракон взлетел с места сразу высоко, навстречу Луне. Это было потрясающее ощущение. Полетали они, наверное, полчаса. Харри стал клевать носом, и Дракон пошёл на снижение прямо на замок. Оказалось, что на крыше донжона у него настоящая посадочная площадка. Северус снял Харальда из седла уже на руках и передал его эльфу, его самого забрал Вомби, а Дракон только сбросил сбрую и снова взлетел. Уже лежавшему в кровати Снейпу показалось, что он слышит, как где-то вдали звучит грозный драконий рёв. А потом, совсем засыпая, Северус подумал, что, пожалуй, сегодня он тоже рад, как никогда прежде, что еще пока живой…
Примечание к части
9 августа 1985 года
Проснувшись этим утром пораньше, Дамблдор первым делом поспешил к камину и начал вызывать Снейпа, чтобы послать его за информацией к Марджори Дурсль, но Снейп никак не хотел вызываться. Он послал ему Патронуса, чтобы тот ответил ему через камин. Патронус отправился по назначению и минут через пять вернулся обратно. Это было странно. Странно и подозрительно. Тогда Дамблдор решил навестить Снейпа лично, зная, что по его требованию зельевар для него всегда держал камин открытым. Шагнув в гостиную дома в Паучьем тупике, он сразу увидел на журнальном столике лист пергамента, на котором было что-то написано. Взяв его в руки, он понял, что это записка о том, что Снейп куда-то уехал в отпуск.
— Совсем распоясался, как он посмел уехать без моего разрешения! Мало ли какие у меня могут быть для него поручения! — выругался вслух Дамблдор.
Идти к Марджори Дурсль самому категорически не хотелось. Он взял горсть летучего пороха и, четко назвав адрес «Грюмово логово», шагнул в камин.
Бывший старший аврор Аластор Грюм, нынешний пенсионер и по совместительству член Ордена Феникса, со времен работы в Аврорате имел привычку вставать очень рано. И когда у него в квартире неожиданно из камина вышел Альбус Дамблдор, которого он не видел более двух лет, сидел и попивал на небольшой кухне чай с черничным пирогом, который ему вчера презентовала имевшая, видимо, на него определенные виды соседка, одинокая ведьма, давно вышедшая из возраста как первой, так и второй молодости, но довольно недурной наружности и умевшая хорошо готовить.
— Что привело тебя, великого светлого волшебника, в столь ранний час в жилище скромного английского пенсионера? — спросил Грюм.
— Ты, Аластор, не ёрничай, у меня к тебе важное дело.
— Понятно, что дело, зачем бы ты ещё ко мне пришел. Это друзья приходят друг к другу просто так, узнать, как там здоровье, как я поживаю, а верховные чародеи — они так сильно заняты, что на такие глупости времени не находят, — сказал Грюм, откусил большой кусок пирога и с явным удовольствием от происходящего отхлебнул чая из большой керамической кружки, на которой было написано «Маг аврору не товарищ».
— Гарри пропал!
— Какой Гарри? Тот, который Поттер? Великий избранный и победитель Темного Лорда? — усмехнулся Грюм. — И откуда же он пропал? Из «исключительно надежного тайного места»? Кстати, а где оно находится?
— В Литтл Уингинге, Суррей.
— Это у маглов, что ли?
— Да, там живет сестра Лили Эванс, — сказал Дамблдор и кратко поведал о том, что Петунья утверждает, что Гарри сейчас в Литтл-Кикерс у сестры её мужа, но недавно к ним приходил какой-то маг, который что-то сделал с памятью маглы, и он, Дамблдор, думает, что Гарри там нет. — Мог бы ты сходить проверить, там Гарри или нет?
— А сам что не сходишь? Или великим волшебникам это невместно? — съязвил Грюм.
— Да там не очень дружелюбная обстановка, я думаю, что у тебя получится лучше.
— Ну, это понятно, любой магл расположится к одноногому и одноглазому магу, все лицо которого покрыто шрамами. Они же таких просто обожают!
— Аластор, ну сделай для меня, я буду тебе должен за это!
— Обещаешь?
— Да!
— Ну хорошо, давай адрес. Схожу сегодня, но попозднее, утром у меня есть свои личные дела.
От Грюма Альбус Дамблдор отправился в свой кабинет в Хогвартс. Объяснений произошедшего позавчера он не придумал, ничего логичного в голову не пришло, и он решил списать все на таинственных воров-невидимок, о которых сейчас в Англии судачили все. Версия была, конечно, так себе, но он был уверен, что даже если кто и будет сомневаться, вроде гоблинского отродья Флитвика, который слишком часто слишком много знал, но, как правило, помалкивал, то на публичное выяснение причин произошедшего никто не решится.
