– Имея эти знания, вы не нуждаетесь в моей помощи, – продолжил он, – вы ещё не обрели своего счастья, потому что оно приходит только из одного источника – Любви. Но я не сомневаюсь, что Господь даст вам его в своё время. – Он помолчал, затем продолжил: – Раз вы уходите, то загляните в часовню на секунду и вознесите молитву посредством Звукового Луча к самому Центру всех Знаний, источнику всех открытий; не бойтесь – она дойдёт! Остальное решать вам.
Она замешкалась.
– А Медный Город? – спросила она.
– Золотой Город! – поправил он. – Что ж, у вас уже есть опыт! Ваше имя там известно и, несомненно, вы услышите Город, когда пожелаете.
– А вы слышите послания оттуда? – спросила она многозначительно.
Он серьёзно улыбнулся.
– Мне нельзя говорить о том, что я слышу, – ответил он. – И вам тоже!
Она немного помолчала, затем посмотрела на него вверх умоляющим взором.
– Мир для меня изменился, – сказала она, – и никогда уже не станет прежним! Я, кажется, больше к нему не принадлежу, другие связи окружают меня; как же мне жить в нём? Как работать? Что мне делать?
– Делайте то, что и всегда, – следуйте своим путём, – ответил он. – Путём, который привёл вас к таким открытиям и дерзновениям. Вы должны точно знать в своей душе, что вас на этом пути направляют и что успех – это результат вашего добровольного согласия быть ведомой. Теперь вас во всём будут направлять – не бойтесь за себя! У вас всё будет хорошо!
– А у вас?
Он улыбнулся.
– Зачем думать обо мне? Я в вашей жизни ничто…
– Неправда! – отвечала она. – Вы значите для меня больше, чем вам кажется. Я начинаю осознавать…
Он поднял руки в предостерегающем жесте.
– Тише! – сказал он. – Есть вещи, о которых нам не стоит говорить!
В этот момент монастырский колокол пробил полуденный «Ангелус». Дон Алоизус склонил голову, Моргана инстинктивно последовала его примеру. Внутри здания глубокие голоса братии зазвучали, выводя:
Когда окончилась хвала Небесам, глубокая органная музыка в часовне насытила воздух волной торжественной, благоговейной нежности, и, откликаясь на эмоции той минуты, сердце Морганы забилось чаще, и слёзы навернулись на глаза.
– В Золотом Городе, должно быть, прекрасная музыка! – сказала она.
Дон Алоизус улыбнулся.
– Так и есть! И когда в жизни появляется время, чтобы прислушаться, вы нередко сможете её расслышать!
Она счастливо улыбнулась в ответ, и тогда с молчаливым прощальным жестом она покинула дворик и направилась к часовне, одна часть которой держалась открытой для всех верующих. Внутри никого не было, не считая до сих пор игравшего скрытого органиста. Она подошла к главному Алтарю и преклонила колени напротив него. Она не принадлежала к католической вере, она, по правде, вообще не принадлежала ни к какой вере, кроме той, которой учит Наука, которая, словно раскрытая в небеса дверь, показывает все чудеса внутри; но её острое чувство прекрасного было тронуто торжественным умиротворением закрытой Скинии с крестом на ней и огромными ароматными лилиями, согнувшимися под собственным весом на другой её стороне.
«Это символ вечной Истины, которая пребывает вовек, – подумала она, когда сложила ладони в молитве. – И как же странно и печально чувствовать, что тысячи её благонамеренных поклонников и священников так и не осознали её мистического значения. Богочеловек, рождённый от целомудрия женщины! Неужели только в Золотом Городе это понимают?»
Она подняла глаза в полубессознательной мольбе и, как только она это сделала, сияющий луч света сверкнул вниз с вершины креста, венчавшего Алтарь, и косо расширился, устремившись к ней. Прямо над ухом послышался чрезвычайно мягкий, но прекрасно различимый Голос:
– Ты слышишь меня?
– Да, – ответила она сразу с такой же нежностью.
– Тогда слушай! У меня есть для тебя послание!
И она слушала, слушала внимательно; сапфировый оттенок луча осиял её золотые волосы, когда она стояла на коленях, сосредоточенная. Услышанное наполнило её истинным ужасом; и страх этого предупреждения, как тьма, предвещающая бурю, потряс её нервы. Но её внутренний дух был облачённым в сталь воином, она ничего не боялась, и меньше всего, происшествий «сверхъестественных», не сомневаясь, что все видимые чудеса являются результатом действия сил природы и преображения. Её нисколько не удивлял тот факт, что свет проводит звук и что она получала сообщения таким способом. Каждое сказанное слово она внимательно выслушала, и тогда, будто облако вдруг закрыло его, Звуковой Луч испарился и Голос умолк.
Она сразу же встала с колен, предупреждённая и готовая к действию, лицо её было бледно, губы сжаты, глаза горели.
– Нет времени мешкать, – сказала она, – я могу спасти его и спасу!
Она вышла из часовни и поспешила домой, где, как только вошла в свою комнату, она написала маркизу Риварди следующее письмо, которое более чем неприятно поразило его при прочтении.
