– Я бы совершил грех, Реньяр, если бы сам нашел тебя в лесу, – оставил бы там умирать. А когда увидел,
Ну вот, другое дело… Спасибо за правду.
– Отчего же не отправил?
– Исключительно по просьбе мессира видама.
Тут в голове у меня стало кое-что складываться. «Зеленая стража», где нашли пристанище многие бойцы из разбитой армии вице-короля, пожелавшего стать самодержцем и не преуспевшего…
– Ты некогда служил под его началом… – сказал я скорее утвердительно, чем вопросительно.
– Служил. И только потому сумел стать владельцем этого фригольда. Никто бы мне иначе его не продал.
– Тогда, наверное, мне стоит распрощаться. Отблагодарив, разумеется, за гостеприимство и лечение, чем уж смогу. Осталось у меня не так много, но если верну украденное, – заплачу сполна.
– Не спеши, лечение не завершено. Рана сложная, в ней приложились и клыки, и яд, и магия. Так что не торопись прощаться, Реньяр, – иначе рискуешь завершить жизнь с одной ногой, побираясь на паперти храма. Возможно, заклятия, которыми ты напичкан, окажутся сильнее, и все обернется не столь скверно. Но риск есть, и не маленький.
– Пожалуй, рискну… Не хочу никого затруднять. К тому же есть сомнение, что добрые дела, совершенные по велению сьера Гидо, зачтутся в чертогах Девственной Матери.
Глупо, но именно так я и собирался поступить: отдать ему все оставшиеся деньги и попробовать вернуть свои потери. Неясно лишь, как это сделать. Подать жалобу? Вилланы от всего отопрутся, ни единого свидетеля, способного подтвердить мой рассказ, не найдется. И денег на взятки эшевену и магистратским судьям тоже нет. Дело затянется на долгие месяцы и неизвестно чем завершится. Взять свое силой? Даже если нога не подведет в самый ответственный момент, без крови дело не обойдется… Вот тогда-то неповоротливая судебная машина, не сомневаюсь, сработает на удивление споро, – быстрое следствие, короткий суд и длинная веревка.
И тем не менее я всерьез собрался распрощаться с фригольдом Шермезон. Будет день, будет и пища. Подвернется выгодный заказ, например, – и как только получу оплату, судебные чиновники станут куда отзывчивее…
Заказ подвернулся быстрее, чем я надеялся, – обнаружилось это, когда Дидье произнес слова, мигом сделавшие разговор интересным:
– Сьер Гидо, например, не приказывал мне угощать тебя вином. И не замечать, как ты старательно прячешь в рукаве украденный нож, тоже не приказывал. За последние дни кое-что изменилось… Мне нужна твоя помощь и я готов за нее заплатить, в дополнение к тому, что уже сделал для тебя. И тем самым закроем все долги.
Приземистое каменное здание использовалось прежними владельцами для хранения и разделки мяса, а сбоку к нему примыкала коптильня. Как я понял, пахотной земли во фригольде почти не было, его обитатели издавна занимались скотоводством и Дидье собирался продолжить традицию… Но пока крюки для подвешивания туш пустовали, от ледника не тянуло прохладой, а от коптильни – ароматным дымком.
Одна туша здесь все же лежала. Но в пищу решительно не годилась.
Громадный бык, причем не зарезанный мясником, – растерзанный клыками хищника. Я не занимался пустым хвастовством, говоря, что могу по прикусу определить любую из известных тварей. Могу. И почти сразу сообразил, чьи челюсти поработали над бугаем. Вот только не смог поверить, попытался найти другое объяснение, – и не нашел.
– Этот бык обошелся мне в кучу денег, – сказал Дидье, – он был привезен издалека и я возлагал на него большие надежды, собирался улучшить породу здешних коров. Возможно, кому-то из местных скотоводов это не понравилось… Так я подумал сначала, решив, что порезвились маенские псы, натасканные на крупного зверя… А потом изменил мнение.
– Где произошло нападение?
– Здесь, рядом, на выпасе… Пойдем, взглянем.
Мне как-то представлялось, что пасти скот на пожухлой осенней траве – дело бессмысленное. Но Дидье растолковал: производителям нельзя безвылазно торчать в стойле, – разжиреют, не смогут выполнять свои обязанности, им надо гулять на свежем воздухе, поддерживать форму…
Следы лап, отпечатавшиеся на влажной земле, лишь подтвердили то, что продемонстрировали мне следы клыков на изуродованной туше.
На обратном пути Дидье спросил:
– Что скажешь?
– На первый взгляд – вэйвер. Один. Огромная самка, старая, бесплодная и оттого держащаяся на отшибе от стаи. Почти не ядовитая, в раны попало совсем немного яда. Но размер… хм-м-м…
Дидье кивал, словно мои выводы совпадали с его собственными, потом спросил с нажимом:
– Ты уверен, что здесь побывала именно самка? Ошибка исключена?
– Уверен. Не уверен я в другом: в том, что такая самка может существовать в природе. Даже самцов с пастью такого размера никто и никогда не встречал. Когда она убила быка?
– Когда ты лежал в беспамятстве. Через два дня после уничтожения логова.