Как на грех, день после бойни в Меланжу выдался ясный, солнечный, давненько таких не случалось посреди слякотной осени. Обидно погибать именно сегодня…
Пасть вэйвера схлопнулась. Нестерпимое зловоние, заставляющее дышать ртом, сразу поумерилось, а потом и вовсе исчезло под действием легкого ветерка. День стал идеальным. А наше стремление умереть вдвойне глупым.
Тварь стояла на месте и явно предоставляла нам право первого хода. Может оттого, что отяжелела от сожранного ночью, или по иной причине… Но мне чудилось в неподвижности косматой туши некое послание: я, дескать, ничего против вас лично не имею, однако если сунетесь – убью, так сказать, силой обстоятельств. Но можете унести отсюда ноги и пожить еще, вы оба здесь чужаки, что вам до деревушек, куда я изредка буду наведываться…
Первый шаг было сделать труднее всего, но я шагнул-таки… И похромал в сторону чудища. С другой стороны приближался Дидье: один арбалет в руках, второй за спиной. Из легкого, крючком взводимого арбалета можно при умении выстрелить и одной рукой, но только не из тяжеленного атура.
Интересно, видит Дидье глаз твари сквозь густые длинные космы, покрывающие морду?
Это была моя последняя связная мысль…
Щелчок арбалетной тетивы. Короткий рык твари. Ее прыжок – не к стрелку, ко мне. Два десятка шагов покрыты одним скачком. Громадная передняя лапа – пятипалая пародия на человеческую руку. Бьет по мне. Не отпрыгнуть, нога одеревенела, бревно бревном.
Подставляю клеймор под удар. Глупец… С тем же успехом можно отбить мечом водопад. Или лавину.
Куда-то лечу. Недолго. Хрясь! Здравствуй, бревенчатая стена. Прощай, хребет… Прощай, затылок. Мне будет не хватать вас.
Вэйвер не добивает. Прыгает в сторону. Туда, где Дидье.
А мне все равно. Отвоевался. Во рту солоно от крови. В ушах звенят похоронные колокола. По моей непутевой жизни. Или не колокола? Или чей-то крик?
Обнаруживаю, что стою на ногах. Как и когда сумел подняться, не понимаю.
Вэйвер неподалеку, вполоборота ко мне. Дидье не вижу. Наверное, он скрыт тушей вэйвера. Или уже в желудке твари. Скоро встретимся.
Снова кто-то кричит. Откуда-то со стороны. Слов не разобрать, лишь понимаю, что на мранском. Вот только это голос не Дидье, это голос…
Точно. Орайе… Ее-то как занесло?
Она в странной позе: на коленях, руки вытянуты вперед и вверх. Как будто решила помолиться непонятно кому.
Я замираю, не в силах отвести от нее взор. Очертания фигуры становятся зыбкими, туманными, и словно бы увеличиваются в размере… Нет, в самом деле увеличиваются, становится вовсе уж смазанными, бесформенными.
Вижу мелькнувшее крыло… Громадное, перепончатое…
Дракон?!
Она оборачивается драконом??!!
Не бывает…
Ошибся… Пожалуй, громадный нетопырь… Вроде тех, что обитали в пещерах Албанда – огромные, неповоротливые, не способные к полету…
Метаморфоза кажется мне бесконечной. На деле же длится секунды три-четыре.
Не дракон, не громадный нетопырь…
Расправив крылья, на траве сидит угольно-черная гаргулетта. Размерами она почти не уступает вэйверу, даже длиннее за счет змеиной вытянутой шеи. Но при том гораздо стройнее, изящнее. Пасть изрядных размеров напоминает мягкий кожистый клюв, усеянный по краям острыми зубами. Зубы сами по себе не малы, но в сравнении с чудовищными клыками вэйвера кажутся не серьезными.
Принимались бы здесь и сейчас ставки на исход схватки – на гаргулетту никто бы из понимающих людей не поставил. С ее тоненькими пустотелыми костями хорошо парить в небе. Схлестнуться на земле с громадной массивной тушей – самоубийство.
Не знаю, понимает ли это вэйвер, осталась ли у него вообще способность соображать и делать выводы. Но мохнатая тварь устремляется на нового противника. Прыжки кажутся неуклюжими, но расстояние быстро сокращается.
Гаргулетта взмахивает крыльями, поднимается в воздух. Первый раз вижу, как летает существо таких размеров.
Вэйвер останавливается. Задрав морду, следит за полетом. Поза выражает разочарование… Или мне так кажется.
Далеко гаргулетта не улетает. Зависает в воздухе, трепеща крыльями, – ни дать, ни взять пустельга, зависшая над полем в июльский полдень, только громадная.
Устремляется вниз, закладывает крутой вираж – и пытается атаковать вэйвера с тыла. Понимаю: это единственный шанс Орайе. Измотать противника, нанести множество мелких ран, самой не поставляясь под клыки – первый удачный укус вэйвера станет для нее последним.
В теории звучит гладко, а на практике вэйвер проявляет прыть, удивительную для неуклюжего громадного тела. Стремительно, одним прыжком разворачивается распахивает пасть. Орайе чудом уворачивается, так и не атаковав, крыло едва разминулось с клыками…
История повторяется еще несколько раз. Орайе теперь атакует изощреннее, пытается запутать вэйвера, подобраться то справа, то слева, то сзади. Без успеха, каждый раз ее встречает оскаленная пасть-пещера, и противники расходятся без ущерба.
Вечно так продолжаться не может. Рано или поздно кто-то из них ошибется. Разница в том, что у вэйвера право на ошибку есть.