– Дети, – призвала нас учительница. – Постарайтесь сохранить в себе такого ребёнка, который никогда не смирится с бессмысленным отношением к языку. Я имею в виду не игнорирование правил современного языка, а любознательность и энергичность в изучении своей речи. Представляйте себе, что вы говорите в присутствии такого вот требовательного ребёнка, и вам не безразлично, как будет развиваться его речь, а, следовательно, и он сам. Не гонитесь за глупой модой на какой-нибудь очередной жаргон, уничижая русский язык. Не уподобляйтесь ленивым взрослым, которые любят высокомерить и поучать тех, кто в несколько раз их моложе, что они знают свой язык, в отличие от только что родившегося нового поколения. Перед цыплятами всегда легче представлять себя орлом…
– А мне дядька рассказывал, что в тюряге «орлами» зовут пассивных гомиков, – безуспешно пытался доконать Анну Ивановну Сашка.
– Да не пассивных, а активных, – заспорил с ним Ромашкин. – Не знаешь ни фига, а умничаешь!
– Да ты-то много знаешь! У меня дядька уже три ходки сделал, а ты сидишь тут…
Начался спор «чейный дадька крутее».
– Послушайте меня, дети мои, – сказала Анна Ивановна, когда Андрюшка и Сашка выпустили пар. – Надо не механически послушно копировать взрослую речь без раздумий и критики, а самым пытливым образом исследовать тот материал, который предлагают вам взрослые. Усваивайте чью-то речь не только путём тупого подражания, но и противоборствуя ей. Вы имеете полное право не только впитывать слова взрослых, но и требовать, чтобы в них была безупречная логика, сурово выбраковывая выражения даже с малейшим нарушением этой логики. Помните, что именно дети стоят на страже правильности и чистоты речи, требуя, чтобы речь соответствовала подлинным фактам реальной действительности. Ведь дети иногда просто-таки ополчаются на искусственную имитацию взрослыми детской речи в виде сюсюканья, которое взрослые почему-то считают удачной пародией младенческой речи. Даже ещё не умеющие говорить малыши заявляют протест против сбивчивости и неясности взрослых речей. Эта детская критика вызвана искренним непониманием «взрослого» отношения к слову. Взрослые ему кажутся законодателями, нарушающими свои же уставы. Кстати, отсюда берёт начало и сама ложь, когда родители потом недоумевают: «Откуда это у него? Мы же его никогда не учили лгать и сами никогда не обманываем в его присутствии!». А это и не обязательно. Ребёнок бессознательно анализирует языковой материал, который дают ему взрослые и любое несоответствие с ранее усвоенными нормами речи воспринимает как ложь, фальшь. Дети – самые беспощадные цензоры взрослой расхлябанности в речах и поступках.
Крабов устал всех шокировать своей ужасной судьбой и рассказал такой анекдот:
Стоят два человека и любуются на звёздное небо:
– Как много звездов! – восклицает один.
– Не звездов, а звездей, – «поправляет» второй.
– Нет, звездов!
– Звездей!
Мимо идёт человек, и они его спрашивают:
– Товарищ, как надо правильно говорить: много звездов или звездей?
– Я ваще таких словов не знаю! Словов не знаешь – не выражовывайся.
Учительница поставила ему за анекдот «пятёрку», чем так стимулировала к дальнейшей учёбе, что он на следующем уроке написал диктант без единой ошибки. Анна Ивановна была из породы старой советской интеллигенции. Им на смену никто не пришёл. Кто могли бы прийти им на смену, подались в имиджмейкеры и рекламщики. Они умеют торговать словами, знают котировки тех или иных словосочетаний и их воздействие на потенциального потребителя и покупателя, но не чувствуют их музыку, не понимают, по какому поводу рождается то или иное слово, во имя чего существует.
А наша «Анна Ванна» развивала в нас «чисто мышечное ощущение слова».
– Вы только вслушайтесь, – говорила она нам, – насколько точно передаёт человеческая речь характер той или иной вещи. Например, обратите внимание, как в слове «блюдце» тонко звенит это «дце», похожее на звук «дзинь». Или вот слово «гравий». Слышите этот потрескивающий звук, этот хруст, какой бывает, когда по гравию едут машины?
– Ага! – зачарованно отвечали мы.
– Чувствуете запах колотых камней, каменной пыли?
– Угу!
– А вот слово «листопад». Слышите в нём шелест падающих листьев, или шорох тех, которые уже упали и успели подсохнуть на земле? Постарайтесь сохранить в себе это умение слышать и чувствовать свою речь. Не превращайте её в набор ничего не значащих звуков или слов без образа, без смысла. Любому нормальному человеку важно, чтобы в самом звуке был смысл. Он не потерпит, чтобы в его языке звучали неживые слова, корня которых он не может понять и прочувствовать.
Оказалось, что ещё как потерпит. Тогда никто не мог себе представить, что мы скоро станем как дети, которых оторвали от стихии родной речи. Наша речь станет мертвой и бессмысленной.
