Сила слова (сборник) полностью

– Словарный запас хранится в памяти очень долго, но нуждается в активизации: каждое новое употребление препятствует забыванию. Это похоже на ржавый плуг, который ржавеет без работы где-нибудь в сарае. Не позволяйте так же заржаветь вашей речи, – призывала она нас. – Постоянно активизируйте свой словарный запас, стремитесь к преобладанию активного словаря над пассивным!

В конце урока она нам привела слова Толстого о первых годах жизни: «Разве не тогда я приобретал всё то, чем я теперь живу, и приобретал так много, так быстро, что во всю остальную жизнь я не приобрёл и одной сотой того? От пятилетнего ребёнка до меня только шаг. А от новорожденного до пятилетнего – огромное расстояние».

Такие вот бесценные уроки. Жаль, что они не входили в программу обучения русскому языку, а были личной инициативой нашей замечательной Анны Ивановны. Может быть, благодаря им мы бы сумели сейчас сохранить свой язык, когда перлы «клёво», «круто», «типа», «как бы» вперемешку с матом, блатом и перекорёженными на «расейский» лад англицизмами заменили нам речь, отчего, к сожалению, очень многие русские люди превратились в жлобов, у которых всё «конкретно» и «по понятиям».

Эти бесценные уроки мы получали совершенно бесплатно. Наши учителя в этом отношении были похожи на истинных учителей мудрости, какие ещё остались на Востоке, которые учат учеников не за деньги, а за их избранность. Мы даже не подозревали, что скоро обучение станет платным и более низкого качества, чем было в годы нашей юности. Это теперь мы ратуем с пеной у рта за сохранение русского языка в бывших союзных республиках в качестве государственного и воспринимаем как личное оскорбление отказ преподавать его в школах Туркмении или Киргизии. В самой России очень многие им давно не владеют в должной мере. Большинство балакает на какой-то непонятной смеси с артиклями «короче», «в натуре», «блин», «мля», «науй», «ёпфоё» и многими другими, по количеству которых мы давно оставили позади все европейские языки вместе взятые.

Вот, к примеру, артикль «мля». Он произошёл в результате сокращения известного ругательства на букву «бэ» – того самого, которое некоторые защитники мата называют «оберегом для женщин». Так у англичан артикль «the» произошёл от сокращения указательного местоимения «that». Для удобства – чего на озвучивание лишних-то букв тратиться? Само слово на букву «бэ» нынче можно найти в любом словаре русского языка, но я, как человек трохи закомплексованный, не стану его здесь выводить – и так понятно, об чём речь. А артикль «науй» (именно так, с ударением на первом слоге) возник из-за выпадения звука «х» по середине от частоты употребления по тому же принципу, как в европейских языках буква «h» в большинстве случаев не читается. Или вот ещё перл современной разговорной русской речи – «ёпфоё». Изначально он представлял собой фразу из трёх слов с упоминанием «твоей матери», но от частоты употребления также сократился до своего нынешнего вида. Вроде это как уже ничего не значащая вставка между словами, а с другой стороны – оскорбление, которое нельзя оставлять безнаказанным. Ещё более странно звучит сия фраза, когда её используют сами матери в разговоре со своими детьми. По соседству жила женщина, вполне образованная, но весь дом терялся, когда она по вечерам кричала десятилетнему сыну, отчётливо чеканя слова:

– Артём, ё… твою мать, ты будешь уроки делать или нет?

Странная логика.

Есть артикли и безматерного происхождения. Например, популярнейший артикль «кагбы». Он отображает многовековую традицию призрачности нашей российской жизни, условность, когда говорящий не вполне уверен в том, что он говорит, и он ли сам вообще это говорит. В речи с обилием данного артикля звучит опасение, боязнь чего-либо, словно говорящего сейчас как бы схватят за шкирку и привлекут к ответственности как бы за свои слова. А с него и взятки гладки, потому что у него всё как бы и он как бы вообще ничего такого как бы не сказал.

Нельзя не отметить такой же любимый многими нашими современными «Цицеронами» артикль «короче», который обычно ставится в начало любого предложения. Когда кто-то начинает с него реплику, следует быть готовым к тому, что обещанной краткости изложения мысли не последует, несмотря на заявленную претензию говорящего быть кратким. Он, сердешный, и хотел бы высказаться сжато, обозначив это стремление артиклем «короче», да не может – за ключевым словцом следует длинное и невразумительное словоблудие. Потому что речь должна следовать за мыслью, но не наоборот. А то сказал своё «короче» и пошёл дальше заполнять необходимые для процесса мышления паузы, чем попало.