Умный учитель знает, как воздействовать на ленивых и нелюбопытных учеников. В детском юмористическом киножурнале «Ералаш» много лет спустя появился приблизительно такой же сюжет, где учительница литературы в исполнении Елены Воробей, чтобы увлечь туповатых и ограниченных учеников прочтением «Евгения Онегина», называет сцену свидания Татьяны и Евгения
У нас была мировая учительница по русскому языку и литературе! Всё, что я умею в плане писательства – это уровень советской средней школы. К каждому уроку Анна Ивановна готовилась, как к экзамену, всегда находила интересный материал по теме из самых разных источников. Такие учителя сейчас стали редкостью, а раньше было нормой, что учитель любит и понимает свой предмет. Это сейчас можно услышать восхищённое: «О-о! Он так разбирается в своей профессии, так её понимает!», как будто среднестатистический человек не обязан понимать дело, которым занимается. В век непрофессионализма, когда многие профессии не приносят никакого дохода, и люди занимаются абы чем и абы как, лишь бы чем-нибудь заняться и что-то заработать на жизнь, это стало редкостью, даже чем-то из ряда вон выходящим. Пофигизм к работе стал вполне нормальным и приемлемым явлением, да и само понятие профессии стало исчезать.
А на уроках Анны Ивановны мы узнали, что у годовалого ребёнка запас слов исчисляется единицами, к трём годам достигает трёхсот слов, через год уже доходит до тысячи. То есть всего за один год ребёнок утраивает словарный запас! При этом он сам не замечает тех гигантских усилий, при помощи которых так целесообразно и планомерно постигает непостижимое. Всё его детство заполнено неутомимой познавательной деятельностью, так что он ценит знания превыше всего. Ребёнок требует логики от каждого слова и если не находит её, то выдумывает самостоятельно, проводя собственный анализ и выдвигая одну за другой рабочую гипотезу, которые вносят в окружающий его словесный хаос одному ему ведомый порядок. Умственная анархия невыносима для ребёнка. Он свято верит, что в речи должны быть законы и правила и жаждет усваивать их и следовать им. И огорчается, если заметит в усвоенном какой-нибудь изъян. Его искусство систематизировать беспорядочно приобретённые обломки и клочки знаний доходит до виртуозности. Ещё до пятилетнего возраста он усваивает все самые прихотливые правила родного языка и мастерски распоряжается его приставками, корнями, суффиксами и окончаниями.
Ребёнок проделывает такую упорную и планомерную работу за два-три года, на которую не способен ни один взрослый и за двадцать лет прилежной учёбы. Взрослый человек даже при многолетнем изучении иностранного языка использует только память, а не детскую интуицию к эмоциональному звучанию слов, поэтому никогда не достигает такой виртуозности, какую проявляет ребёнок, бессознательно воспринимающий от далёких предков систему и анализ языкового мышления, которые формировались тысячелетиями. Все люди к двадцатилетнему возрасту были бы великими математиками, химиками, биологами, преуспели бы во всех других науках, если бы это детское любопытство к окружающему миру не ослабевало бы в них по мере накопления первоначальных знаний.
