— Хороший вопрос! — С высоты своего роста Витя посмотрел на Веру и еще крепче прижал к себе. — Пойдем искать вместе. — Он поцеловал ее в макушку и нехотя отпустил от себя.
— Я помню, что тетя Маша была исключительной аккуратисткой, у нее все должно было лежать на своих местах. Наверное, я просто смотрела не совсем там, — почему-то стала оправдываться Вера.
Они проверили несколько шкафчиков и таки обнаружили коробочку с последней таблеткой для посудомоечной машины.
— О, здорово!
Витя был очень радостный, казалось, он радовался каждому действию. Вера чувствовала каждой клеточкой, как ему здесь было хорошо, как он здесь реально жил и оживал. Она сразу не стала показывать ему письмо, решила оставить на потом, пусть он еще что-нибудь вспомнит. Недаром существуют места силы, где человек раскрывается по-особенному.
В четыре руки Вера и Витя быстро загрузили машинку тарелками и столовыми приборами. В буфете еще осталась примерно треть.
— Вить, давай мы завтра утром поедем на кладбище, а потом заедем в магазин, купим все необходимое. Я бы еще тут полы вымыла. Здесь есть пылесос? — Вера осторожно подняла глаза на Виктора, он сиял.
— Все тут было, и пылесос, и, по-моему, даже хлебопечка. Давай все делать вместе, уберем, проветрим комнаты. Поменяем постель. Я, честно, не знаю, когда мама была здесь последний раз, — он резко замолчал, — она же умерла внезапно. Как мне рассказала Марина, она приехала в Москву, что-то надо было в поликлинике или собесе, так-то она жила здесь постоянно. Надо отдать должное, Маринка с ней созванивалась два раза в день, вечером созвонились, о чем-то договорились, а утром мама не подошла к телефону. Марина забеспокоилась, примчалась к ней, а она заснула и не проснулась, просто лежала на кровати и улыбалась. Так меня и не дождалась, — по щекам Виктора текли слезы, — я очень виноват перед Мариной. Самое главное, что я и сейчас ощущаю себя дубовым бревном, я ничего толком не помню, я просто уже основываюсь на документах, фотографиях, а так я помню только маму, этот дом и собаку Найду, она умерла через полгода после матери. Ее все бросили. Сначала я, потом мама, она не захотела жить без нас. Маринке очень досталось. Я даже рад, что у нее так все сложилось, иначе можно было просто сойти с ума. — Виктор кулаками потер глаза.
Вера обняла Виктора, ей было очень жаль его.
— Витюш, ну, полно, давай жить дальше, с памятью о маме, Найде, с уважением к Маринке, с любовью к деткам. Все, что случилось, уже случилось, надо смотреть вперед. — Она погладила его по плечам. — Представляешь, когда ты выходил к соседу, мне позвонила мамаша бывшего «кренделя» Женьки. Оказывается, она хочет принимать участие в воспитании своего внука или внучки, очень осуждала поведение своего сына. Во как бывает. Нужно ли это Жене, пусть сама решает, большая уже девка. Вообще иногда совсем не понимаешь, что происходит, тебе кажется, что должно быть так, а оно фигачит по-своему, — Вера потрепала Витю по макушке, встав на цыпочки, — я уже хочу есть. Кто-то в красках описывал мне, что умеет делать бомбическую кесадилью. Хочу-хочу! Остренькую! — Вера стремительно направилась к сушке над раковиной и достала две чистые тарелки, которые вымыла вручную.
Виктор рванул к холодильнику и достал свой пакет, в нем было несколько лотков с ингредиентами и баночки с соусами.
— Вот, видишь, я так привык к этой еде. Купил курицу, овощи, примочки, все сварил, порезал, разложил по коробочкам, прихожу с работы, достаю лепешку, собрал еду, полил сверху и порядок. — Пожарский серьезно посмотрел на Веру. — Думаешь, что я педант и зануда, приехал с баночками? — Лицо его стало разъезжаться в улыбке. — Верка, я последние два года только это и ел, могу делать все с закрытыми глазами. — Витя стал раскладывать все по тарелочкам, Вера любовалась им, как у него все получалось слаженно и ловко. — Верунь, а можно наглую просьбу?
Орлова настороженно посмотрела на Виктора.
— Можно, а какую?
— Можно заманить тебя как-нибудь к себе, и ты мне сваришь какой-нибудь наш русский суп? Это я тоже, по ходу, вспомнил. Мексиканская еда, конечно, классная, но надо чередовать. Хочу щи простые или борщ, да все равно что, я просто не очень умею супы варить, а ты — умница и хозяйка. За это с меня банка гуакамоле, уж эту фиговину я теперь готовлю, как заправский повар. — Виктор засмеялся и, пританцовывая, приблизился к Вере с тарелкой, на которой были красиво выложены две кесадильи.
Вера взяла тарелку и села за стол, Пожарский присоединился к ней.
— Может быть, беленького? У тебя как дела с алкоголем?
— Давай, я в принципе не очень увлекаюсь спиртными напитками, в Мексике все пьют текилу, пульке, мескаль, пиво, конечно, но в основном там продукты из агавы, — Виктор почесал затылок, — ты знаешь, я даже про это не подумал, вот же лошара.
— Перестань, это скорее твое достоинство, чем недостаток. Непьющий мужчина — это прекрасно. — Вера встала и подошла к холодильнику, оттуда она достала бутылку рислинга. — Открывай, надо же тяпнуть за встречу.
