– Документы есть. Спасибо за подсказку. Сейчас схожу, – поблагодарила Шура.
Соседка сообщила ей адрес жилищной конторы и сёстры отправились туда вместе.
В жеке народу было много. Там девочки узнали новость, что Ленинград полностью окружён вражескими войсками. В жилищной конторе находился паспортный стол, и весь день сестрёнки простояли в очереди, голодные и уставшие. Им выдали продовольственные карточки, и зарегистрировали по адресу, где жила Лариса. Шуре велели устраиваться на работу или вступить в отряд противовоздушной обороны. Она выбрала второй вариант.
Люда спросила сестру:
– Что там делают, в отряде противовоздушной обороны?
– Мне сказали, что надо дежурить, вместе с другими бойцами, на крышах зданий и гасить зажигательные бомбы, которые сбрасывают немцы с самолётов, – ответила Шура.
Вернувшись, домой поздно вечером, девочки доели оставшуюся картошку в своей комнате. К ним в дверь постучали.
– Заходите! – громко сказала Шура.
Это была соседка. Она с любопытством стала расспрашивать, что им сказали в жеке и, когда назначили эвакуацию.
Шура с расстроенным видом стала рассказывать:
– Эвакуация приостановлена, ввиду того, что Ленинград полностью окружён немецкими войсками. Позавчера, когда мы приехали сюда, Шлиссельбург немцы захватили. Мы едва успели оторваться от них. Если бы машинист поезда нас не посадил, то мы бы погибли.
А Люда с блеском в глазах, сказала:
– Я всю жизнь буду помнить доброту этого машиниста, и буду молиться за него.
В следующие дни, Шура много времени проводила на дежурствах, и Люда оставалась дома одна. Продолжался голод, продукты выдавали по карточкам. Пока днём Шура находилась на службе, Люда ходила по магазинам и по рынкам, надеясь что-нибудь купить. Иногда это удавалось. О еде она постоянно думала, и даже во сне. По радио она узнала, что в середине сентября немецкие самолёты прорвались к городу и на дома упали первые бомбы. Потом по радио сообщили, что враг захватил не весь город Шлиссельбург, старая крепость оборонялась. Она стала крепким Орешком для врага.
Однажды Шуре дали выходной день, и она предложила сестрёнке навестить родственников.
– Давай, зайдём сначала к тёте Павле, может, у неё найдётся что-нибудь из тёплой одежды для нас, уже приближаются осенние холода.
Люда согласилась, и они направились по нужному адресу. Павла Семёновна Сутугина, а в девичестве Верещагина, жила с мужем и сыном не очень далеко, и сёстры направились к ним пешком. Трамваи уже почти не ходили. Хотя война и голод начались недавно, но часто попадались похоронные процессии. Пожилые люди умирали в первую очередь, не выдерживали нервных стрессов.
Тётю Павлю девочки застали дома, кроме неё в комнате коммунальной квартиры находился её девятилетний сын Саша. Она радостно встретила гостей и предложила чаю.
– Извините меня, дорогие мои, ничего к чаю подать не могу, сами понимаете, голодаем, как и все.
– А где ваш муж, Иван Александрович? – спросила Шура.
– С первых дней войны его мобилизовали в Армию. А мы не успели эвакуироваться, – горестно сообщила она. Шура кратко рассказала ей о себе, что взяла на воспитание сестрёнку. Потом посетовала, что нет у них одежды на осень и на зиму. Тётя Павля подумала и достала из комода шерстяную кофту:
– Вот могу отдать только её. Платья у меня летние, из тёплых вещей ничего лишнего нет. После Вани много вещей осталось, может, что-то возьмёте и перешьёте?
Вскоре пришла ещё гостья – тётя Мария Верещагина. Она почти каждый день приходила к своей сестре. Они вместе работали, в ближайшем от дома, детском саду. Тётя Мария являлась заведующей детским садом, а тётя Павля воспитателем. Обе они выглядели молодыми и симпатичными женщинами. Мария была незамужняя, хотя и старше Павли. Она радостно разглядывала племянниц и приговаривала:
– Как Людочка подросла, а Шурочка стала совсем взрослой невестой. Я давно вас не видела. В страшное время мы живём. Берегите себя девочки.
Узнав, что Шуре и Люде нужна тёплая одежда, Мария пригласила их к себе и отдала своё пальто Шуре. Нашлось кое-что и для Люды.
По пути назад, сёстры рассуждали:
– Почему тётушки не пригласили нас пожить у себя, – говорила вслух Шура, – Тётя Мария живёт одна, получает зарплату и паёк.
– Не знаю, – сказала Люда, – они, наверное, считают тебя самостоятельной и взрослой. И чем они могут нам помочь?
Некоторое время они шли молча, глядя по сторонам. На улицах Ленинграда в этот день было многолюдно. От прохожих девочки узнали, что немцы разбомбили насосную станцию, и город теперь остался без питьевой воды. Народ шёл к Неве с вёдрами и с другой тарой. На каждом углу дежурили военные патрули.
