Дренко не спеша поднялся из-за стола, подошел к умывальнику, вымыл руки, вытер их полотенцем.
— Ты, Симела, будь здесь как дома. Ложись спать. А я скоро вернусь.
Когда Дренко вышел, Сайка остановилась возле закрытой двери. Долго молча смотрела на Шолаю, потом тихо прошептала:
— Идите ложитесь.
Она почувствовала странное желание погладить его по рыжим волосам.
— Идите ложитесь, — мягко повторила она.
Вино ударило Шолае в голову, и она стала тяжелой. Он чувствовал невероятную усталость и, встав из-за стола, медленно направился в другую, полуосвещенную комнату, присел на кровать.
Не снимая ничего и не расстегиваясь, привалился спиной к подушкам, от которых пахло приятной свежестью.
В дверях комнаты показалась Сайка, ласково посмотрела на него.
— Располагайтесь как следует! Спокойной ночи, — тихо произнесла она и опустила длинные ресницы.
Дверь за ней закрылась. Шолая закрыл глаза, и вдруг на улице раздался выстрел. Один, потом второй, затем несколько одновременно. Он сразу же поднял голову и посмотрел вокруг. Затем резко поднялся и вышел из дому.
Откуда-то со стороны площади доносился сильный шум. Шолая повернул за угол и, ощупывая кобуру на ходу, с мрачным подозрением подумал о любезности Дренко. «Что он задумал?» Шолая обежал целый квартал приземистых лачуг и увидел на одной из улиц толпу — люди бежали по направлению к площади. «Что-то произошло». На площади он увидел солдат. В толпе громко кричали:
— Ну и что, если убили?
— Турок нужно стереть с лица земли!
— Хватит уже фесок в Боснии!
— Что это такое?
— Вон ракию раздают!
— Ты кокарду взял, Югович?
— Снимай эту пятиконечную звезду, пока я тебе ее не сорвал!
— Попробуй сорви! Я тогда твою кокарду…
— Да не дерите горло, скоты!
Глядя на парня, который шатался и держал в руках выпитую до половины бутылку ракии. Шолая схватил его за плечо.
— Кого убили?
Парень икнул и, выпучив глаза, объяснил:
— Убили турка… Всех убивают… Никого не оставляют…
Шолая бросился дальше. Он протолкался сквозь цепочку солдат и в середине круга заметил труп. Вглядевшись в него, он узнал в убитом юношу мусульманина, которого защитил однажды от плевичан.
— Кто убил? — хрипло спросил Шолая.
— Ты и вот эти, — ответил ему какой-то человек с пятиконечной звездой на шапке.
— Я? — Шолая остолбенел.
— Да!
— Пойди в трактир и посмотри, что там делается.
Ни на кого не глядя, Шолая начал пробиваться через плотно стоявшую толпу.
Окна трактира были ярко освещены, оттуда неслись вопли пьяных. Шолая судорожно сжал рукой кобуру и ударил ногой входную дверь.
Перед ним открылась ужасная картина. Все столы были сдвинуты, за ними сидели плевичане вперемежку с четниками. Все столы были залиты вином, потолок изрешечен пулями, пол засыпан штукатуркой.
— Король есть король, и ничего другого быть не может! — надрывал глотку один из бражничавших.
В углу за столом сидели несколько партизан.
— Срывай пятиконечные звезды, хватит валять дурака! — кричали им со всех сторон.
Шолая приблизился к столам и гневно крикнул:
— Кто убил?
— А мы не знаем, кто убил, — проговорил Колешко.
— А кто знает?
— Никто не знает, — резко сказал Бубало.
— А может, ты? — крикнул Шолая, подойдя совсем близко к нему.
— Ну и что, если я?
— Скотина! — прокричал Шолая. — Почему вы все не в лагере? Кто вас привел сюда? Вон отсюда!
Бубало посмотрел пьяными глазами и не сдвинулся с места. Округлица стукнулся головой о стол. Колешко протянул руку за бутылкой и протяжно сказал:
— Мы никуда не пойдем, Симела. С нас хватит.
Шолая посмотрел на бутылку, которую держал Бубало, и усилием воли сдержал порыв — выхватить пистолет из кобуры. Он до боли сжал зубы, резко повернулся и вышел вон. А потом медленным шагом направился к лагерю, где оставил коня…
За сутки он преодолел весь путь до Плевы. Конь едва держался на ногах от усталости, когда на закате солнца он подъехал к дому. Шолая снял с коня узду, седло и выгнал в кукурузу. Вошел в дом. Зорка увидела мужа и на мгновение застыла, а потом бросилась обнимать его.
— У тебя что-нибудь случилось? Почему ты один?
— У меня ничего не случилось, — успокоил ее Шолая. — Просто устал очень. Дай-ка мне воды.
Она подала ему крынку молока, он начал пить его.
— Я посплю. Ты до утра не буди меня.
Он пошел на сеновал, бросился на душистое сено и вскоре захрапел.
А когда чуть начало светать, Шолая простился с женой, оседлал коня и направился в сторону леса.
Жутко ночью над Пливой перед непогодой. Густой мрак окутывает Виторог; стрелы молний освещают склоны горы, выхватывая из темноты косматые клочья облаков и острые вершины голых скал. Над притаившейся землей прокатываются раскаты грома. Все колеблется в призрачном свете молний, и когда вспыхнет пожаром покрытая снегом вершина горы, начинается дождь. Зашумит тогда Виторог, наполнятся мутной водой глубокие долины, глухо застонет лес.
