Он не изменился. Все тот же Тоно, в комбинезоне пилота, светлые волосы, от которых исходил запах свежего ветра и луга, растрепались. Рене слышала за спиной щелчок — Аалеки закрыл дверь, но это не значит, что он не наблюдал за ними здесь. Он сейчас удобно устроится у мониторов. Конечно, здесь есть приборы, записывающие их встречу, чтобы позже он мог вновь и вновь анализировать их чувства друг к другу.
— Рене!.. Зачем ты вернулась?… Или они все-таки нашли тебя?.. Они заставили тебя вернуться?… Рене! Любимая… Ты молчишь! Боишься, что они наблюдают за нами? Он ушел, и здесь никого нет, а камеры только две: в полу и на двери, я наступил ногой на нижнюю, и закрыл тебя спиной, они не увидят нас какое-то время, пока не перепрограммируют… Пожалуйста, скажи мне что-нибудь!.. Рене!
Рене молчала, но против ее воли сердце забилось чаще. Если она выдаст себя, это доставит ему лишнюю боль. Но долго ей не выдержать!
— Милая, ты молчишь… Я только чувствую, как бьется твое сердце…Не надо было тебе возвращаться, но что об этом сейчас говорить!.. Ты здесь из-за меня?.. Я виноват перед тобой. Помог им невольно! Как дурак, попался! Мне сообщили по электронной почте, что ты у них, и я, хоть и сомневался, не стал рисковать, сдался. Я не мог иначе, я боялся тебя потерять… А потом тот смазливый тип хлипкого вида сказал, что теперь то ты сама придешь им в руки!.. Я готов был убить и его, и себя! Но с другой стороны, теперь мы вместе!.. Ну, что такое?.. Ты сердишься на меня?
Он спросил это так мягко, пытаясь поймать ее пустой взгляд. Она медленно отвернулась, стараясь держаться, хоть и поняла, что это лишь дело времени. Аалеки выбрал правильный путь лечения ее ступора.
Тоно не понимая, сдвинул брови:
— Тебе нельзя говорить со мной? Они запретили?.. Или ты просто не узнаешь меня?… Рене! Я — Тоно! Посмотри на меня!.. Да что же такое происходит?!.. Господи, они, что… Они снова мучили тебя?
В его голосе прозвучала такая тревога и отчаянье, что выдержать этого она не смогла.
— Нет…Тоно.
— Слава богу! Ты заговорила! — он с облегчением крепко ее обнял, — Я уж думал, что потерял тебя!
— Через это еще предстоит пройти нам обоим, — прошептала она дрожа.
— Ничего, милая, ничего, мы справимся… я что-нибудь придумаю, не бойся! Главное, мы вместе!
У Рене закружилась голова от страха, вызванного его словами. Он на что-то надеется! Здесь!.. Он не знал, еще ничего не знал об этом месте!.. Какую же боль они ему причинят! И это она, только она виновата в этом!
— Нет, Тоно, нет! Так только хуже!.. Я не хотела возвращаться… я знала, так будет только хуже для нас двоих… И не смогла. Я навредила тебе, и скоро ты возненавидишь меня, и все, что со мной связано… этого я боюсь больше боли, гораздо больше… Аалеки знает это. Нет, не спорь, ты просто еще не знаешь, что нас ждет… Тоно, теперь они примутся и за тебя! Они почувствуют, что ты сильный, и тогда они все сделают, чтобы сломать тебя, и растоптать то, что ты ко мне чувствуешь… Здесь это любимый вид спорта, доставлять своим жертвам боль всех видов и заставлять самых сильных ползать на коленях, выпрашивая отсрочку… Не спорь, не показывай им, что ты еще не сдался!.. Просто смирись и терпи, и делай все, что они тебе велят, все! И не думай обо мне… Я бы сказала, — забудь меня, но и сама не смогла это сделать, когда пришло время выбирать… Во всяком случае, знай, что я все пойму, я пойму, что ты им подчинился под пыткой, поэтому ты должен поступать так, как подсказывает тебе инстинкт самосохранения. Пожалуйста, забудь о гордости, чести, о прочих чувствах! Здесь они не уместны. Спасай свою жизнь… Никто не может противостоять им здесь… Никто!.. Смирись с этим, Тоно. Поверь мне, так лучше, со мной уже это было! Теперь мне уже не так больно, а рано или поздно, придет избавление.
— Любимая, не говори так, я не дам тебе умереть!.. И не бойся ничего, — с нежностью сказал Тоно, поцеловав ее, как взрослый испуганного ребенка, — теперь здесь и я, и вместе мы сможем то, что ты не могла сделать одна…
— Нет! Не сможем! Не надо надеяться!
— Мы сможем. Надо верить! А сейчас скажи мне, что любишь меня и веришь… Скажи мне!
Рене не успела ответить, дверь камеры открылась, и на пороге появился Аалеки с двумя роботоподобными планетниками. Планетники вцепились в Рене и оторвали ее от Тоно, как тот не сопротивлялся. Тоно еще не знал, что после опытов их порог болевой чувствительности настолько опустился, что они даже не понимали, что он их бьет, поэтому не реагировали на удары.
Аалеки довольно улыбнулся:
— Она ответит позже на этот вопрос, Тоно. Но спасибо, что разговорил ее. Она так талантливо притворялась, что даже я, который знает ее лучше, чем кто-либо, даже я забеспокоился, не больна ли она. Но благодаря тебе, все стало на свои места. Я снова смогу ставить на ней полноценные опыты!
Тоно рванулся к нему, но Рене видела в руках Аалеки проклятую палку.
— Тоно! Не надо!
Но Тоно, даже и не успел понять, что произошло, как резко согнулся от боли пополам.
— Не волнуйся, милая, твой драгоценный Тоно быстро придет в себя. От этого еще никто не впадал в ступор.
