— Да, это ты. Я начинал рисовать тебя, сразу, как только выходил из лаборатории, потому что хотел, чтобы ты всегда была рядом… Эти картины, да еще записи лабораторных работ стали моим единственным утешением, когда я потерял тебя. А тогда… Я считал это неправильным, и неестественным так жаждать. Я хотел тебя всем существом, и это меня пугало не меньше, чем тебя стол, на котором мы проводили опыты. Эта привязанность мешала мне, как исследователю! Я все время хотел работать только с тобой… И тогда я сделал то, что должен. Я пожертвовал собой, своим сердцем, ради долга и науки. Я попытался избавиться от тебя, хоть это и разрывало меня на части. Я не включил аппарат. Все время пока мы дискуссировали, обсуждали и выносили решение, часть меня находилась с тобой на столе. Я мучился болью еще большей, чем ты, я знал, что ты умираешь, возможно, лишишься рассудка, и что после этого у меня навеки останется незаживающая рана, и пустота снова сомкнется надо мной… Но я должен был это сделать ради себя, как ученого. И я выдержал это испытание. Какова была моя радость, когда и ты выдержала! Я плакал, как неразумное существо! Впервые плакал!.. О, я сделал все, чтобы вернуть тебя после этого. Но ты угасала с каждым днем… пришлось отдать тебя в племя. Тейцы — телепаты, скупы в проявлении эмоций, поэтому мы почти не используем их в работе. Их мозг уступает мозгу существ с цивилизованных планет, несмотря на способности к телекинезу и телепатии, их природные способности. Я должен был отдать тебя тому, кто позаботился бы о тебе без моего вмешательства. Руалудай не мог, конечно, восполнить всю мою заботу о тебе, но я видел, ты понравилась ему. Это было хоть какой-то гарантией, ведь они холодны как рыбы, полное отсутствие чувств, минимум эмоций, только нелепые правила. Тогда я решился на это, хоть сердце мое рвалось вслед тебе, уводимой тем жалким созданием. Моя жертва была не напрасна, ты поправилась. И я, все это время, я ждал тебя, дни считал… Я и понятия не имел, что ты так поступишь со мной — убежишь!.. Но когда ты убежала, я не сомневался, что найду и верну тебя. Конечно, я не думал, что наша разлука затянется на пять лет, но я не забывал о тебе ни на минуту. Но все же, возможно, я немного просчитался. Я думал, что ты начнешь искать утешения у старых друзей, что ты найдешь Дрего, но этого не произошло. И я снова поздравил себя со своим выбором, ты не унизилась до этого болвана! Подумать только, он собирался нас перехитрить, уничтожив твое письмо!.. Я разозлился, когда это понял, но тогда мне было не до него. Знаешь, когда ему предложили сотрудничество, он был так горд и счастлив! Еще бы, он настолько напыщен и пуст, что когда остается один, теряется, боится лопнуть как воздушный шар от слишком большого пустого пространства внутри, ему нужны, просто необходимы зависимые от него люди, чтобы чувствовать себя хоть кем-то… Насколько я понял, он пытался шантажировать тебя сейчас?! Да, я подозревал, что он ничем не лучше Руалудая, так и есть, верно?.. Он надоел мне. Думаю, пользы от него никакой. По-моему, пришло время ему лопнуть, и принять свое естественное состояние… Вообщем, я искал тебя, и все же радовался, как дитя, когда ты, опережая мои догадки, исчезала!.. Я гордился тобой. Но как я скучал!.. Можешь ли, ты представить мое одиночество без тебя, мои муки!.. Ты молчишь, и смотришь так холодно, так недоверчиво!.. Понимаешь ли ты меня? Ведь я раскрываю тебе свое сердце!
Рене засмеялась, не смотря на всю тяжесть, трагичность ситуации, все это казалась ей фарсом. Тот, кто истязал ее если не всегда физически, то духовно уж точно шесть долгих лет, объяснился ей в любви!.. Может ли это быть правдой?! Чем больше она находилась рядом с ним, тем белее ее разум подвергалася испытанию на прочность. Аалеки мог одной фразой так исказить ее представление об истине, что от этого начинала кружиться голова и приходила тошнота. Господи, наверное, это очередной его опыт, по выворачиванию души наизнанку, в поисках затаившихся темных мыслей и страхов. Он назовет это изучением зарождения любви из страха. Рене ощутила свою близость к полному безумию и захохотала. Захохотала до слез, потому что знала, ей придется дорого заплатить за свой смех. Но сейчас, ей было все равно.
Аалеки был изумлен. Он смотрел на ее неистовый смех почти что брезгливо. Видимо, смех в ответ на его признание казался ему таким неестественным, что он испугался. Он чуть наклонился:
— Рери, дорогая, тебе плохо?.. Ты больна? Вот, выпей воды…
Он сам поспешно налил ей воды и подал стакан. Но Рене уже нельзя было так просто остановить. Она только отмахнулась от него неловкой рукой, и большой хрустальный стакан вылетел из его рук, упал на пол и разбился. Всерьез расстроенный ее состоянием и поведением Аалеки, поспешил за успокоительным.
— Тебе нужно придти в себя… Сейчас!..
