Он сделал к ней шаг, но Рене разгадала его намерения сразу, имея огромный опыт, связанный с болью, она сделала вид, что успокаивается, а потом с силой оттолкнула его от себя. С такой силой, что он ударился о стол, стоящий сзади, стол перевернулся под его весом, увлекая Аалеки на пол, прямо на осколки стакана. Один из них глубоко врезался ему в руку.
Рене все еще хохотала, когда Аалеки дико взвыл от боли, и, подняв дрожащую руку к глазам, увидел осколок торчащий в ране, и кровь, струящуюся по руке.
Изумленная Рене замолчала и уставилась на него. Съежившись, он лежал на полу и кричал, тело его сотрясалось, по лицу пробегали легкие судороги, от красоты не осталось и следа, так сильно исказились черты. Он действительно страдал… от боли или вида собственной крови, или оттого и другого!.. Он, который изощренно мучил ее в течение одиннадцати месяцев, не мог перенести и пустяковой боли!
— О, боже… Арерия, помоги мне! Прошу тебя!
— Ты… Ты боишься боли?! Ты, причинивший адскую боль стольким живым существам! Господи, вот почему ты ее изучал! Ты до смерти боялся испытать в сотни раз меньшее, верно?
— Рене! Вытащи осколок!.. О, я истеку кровью…
Он увидел собственную кровь на полу, и потерял сознание.
Теперь он лежал перед ней в луже крови. Он, ее мучитель. Жалкий и раздавленный. Она ненавидела его всем существом, поэтому в течении минуты остолбенело смотрела, как он лежит. В ее сознании еще какое-то время не укладывалось, что он может лишиться сознания, что он уязвим, и что вся та огромная жестокая сила, которую она сознавала все эти тяжкие годы, вот так легко повержена…
Она не сразу пришла в себя. Ее привела в себя мысль о Тоно.
Наверное, придется проверить, жив ли Аалеки. Она чуть склонилась к нему. Дышит ли?… Рене никак не могла заставить себя к нему прикоснуться. Кажется, он в обмороке, если, конечно, это не очередная игра… Сейчас вскочит и засмеется над ее страхом, довольный своей шуткой… Кровь продолжает вытекать, и лужа на полу довольно большая… Господи, неужели это ее второй шанс? Бежать? Найти Тоно? Но за дверью ожидает по-крайней мере, Дорлей, а у него палка…
Нет. Она поступит иначе. Сначала надо убедиться, что он не претворяется.
Рене подняла с пола тяжелый табурет с чеканными ножками и, сделав над собой усилие, отвернувшись, ударила его по голове. Он не шелохнулся. Возможно, она ударила не слишком сильно, это было нелегко, бить беспомощного, даже того, к кому испытываешь отвращение. Впрочем, она все еще испытывала страх.
Теперь, нужно было его втащить на кресло. Но для этого придется к нему прикоснуться. Господи, помоги!.. она накинула на него плед с дивана, чтобы не касаться кожи, и только после это подняла и усадила на кресло. Замки защелкнулись, видимо, части тела все же попали в нужные зоны.
Ей стало немного легче. Она попробовала пульт. Сначала ее испугала мысль, что кресло настроено на голос Аалеки и не будет ее слушаться. Но, оказалось, что главное — пульт управления, он идентифицировал голос с отпечатком пальца и запоминал нового хозяина.
Когда Аалеки очнулся, она сидела напротив него, ожидая.
— Рери… Что это со мной? — он попытался пошевелиться и не смог.
Аалеки быстро сообразил, что она усадила его в кресло, и, сразу побледнев, вспомнил про осколок.
— Не беспокойся, осколок я удалила. Рука перевязана, как видишь.
— Спасибо, дорогая…
— Хотя, боюсь, не все так уж хорошо, мне было некогда дезинфицировать рану, извини… Я торопилась. Может быть, попала инфекция, но сразу она тебя не убьет, — Рене снова зло рассмеялась, наслаждаясь своей властью над ним. Теперь настало ее время для игр.
— Где пульт? Дай мне сюда пульт! Немедленно, я не шучу!
— Пульт от кресла? О, право, не знаю… он куда-то запропастился… вспомни, куда ты его положил? Неужели не помнишь? Может, это Дорлей взял его и унес куда-то, пока ты был без сознания? Где он? — она продолжала смеяться.
— Арерия!
— О, я ищу, ищу…
— Сейчас же… А-а-а… Мне больно!.. ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?
— Что я сделала? Задала новую программу. Не бойся, всего на несколько часов. Я не знаю о твоих пристрастиях, но думаю, ты должен испытать на себе все возможности этой машины, иначе ты не сможешь правильно использовать ее в работе. Я знаю, что раньше ты ее на себе не проверял!.. Поэтому, планируя программу исследования, решилась чередовать все виды боли, с увеличением периода болевого воздействия. В конце пятого часа период боли будет длиться двадцать пять минут. Интервал между воздействиями тоже будет уменьшаться. Ну, как тебе моя программа?
— Арерия! Ты сошла с ума! Ты знаешь, чем тебе это грозит? Мне придется сообщить о твоем поведении Совету, а они решат отдать тебя, как отработанный материл Олафу! Он мясник, он разберет тебя заживо на органы!
— Неужели?.. И ты думаешь, меня это испугает?.. О, нет! Он по-крайней мере убьет меня за несколько дней или даже часов. Нет, этого я не уже не боюсь!
— Тогда что ты хочешь? А-а-а-а!.. Арерия!..Отключи!.. прошу тебя!.. А-а!..
