— Ну что, ты убедилась? Или еще раз попробуешь?… Ты не готова жить здесь одна! Тебе здесь просто не выжить!
— Да. Я это знала. Но это необходимо.
— Что?! И ты снова уйдешь, уйдешь после всего, что случилось?
— Ты спас меня, спасибо.
— Да черт с ней, с благодарностью, я не для того… — он взмахнул раненой рукой, жестом гнева и отчаянья, задел ею стену, и кровотечение сразу возобновилось, — О, черт, как больно!.. И голова кружиться… — он присел на стол, рассматривая свою руку и морщась.
— Эти придурки, наверное, занесли мне инфекцию… О, кажется, меня уже начинает трясти…
Рене поспешно сняла повязку с его руки и взглянула на рану.
— Сейчас промою.
Тоно болезненно морщился при виде своей крови.
— Давай скорее, я чувствую такую боль и жжение…
— Рана чистая.
Тоно смотрел на нее, пока она обрабатывала рану заново. Она встретила его взгляд и испугалась: глаза у него были, как бездны.
— Ну, чего ты боишься? Я не обижу тебя! — сказал он тихо, с укором.
— Тоно, пожалуйста!
— Опасность там, за пределами «Лего», ты ведь знаешь!.. Послушай, я ведь и вправду больше не скажу, ничего, что тебя пугает, даю слово!.. Только останься. Как помощница, как друг… Только это! Здесь мы достанем пропуск и полетим на Би. Это займет недели две-три, ну может месяц, не больше. На обратном пути я высажу тебя на любой планете, какую укажешь! Только не здесь. Чтобы здесь, на Мене, выжить в одиночку нужно быть отчаянно храбрым и сильным. Если меня не будет рядом…
— Я все знаю. Но…
— Но?
Она посмотрела на него с тоской: «Может быть поздно!». Он понял иначе и накрыл ее руку.
— Скажи правду, Рене, ты боишься… полюбить меня? Это заставляет тебя бежать?
— Нет!
Он горько усмехнулся.
— По-крайней мере, честно.
— Они могут найти меня… — прошептала Рене, словно против воли.
Глаза Тоно сверкнули решимостью.
— Не найдут. Я помогу тебе!
— О чем ты говоришь?! Против них нельзя выстоять… И помочь мне нельзя. Рано или поздно меня найдут. Ты не понимаешь, ты не был там!
— Пусть я не понимаю, но почему ты думаешь, что они не найдут тебя, если ты уйдешь от меня здесь, на Мене? Рене, ты боишься всего, и это делает тебя очень заметной. Здесь на Мене никто не шарахается от каждого встречного, как бы близко он не прошел, не отдает свою очередь на транспорт без боя… Даже на огромной транспортной площади, в толпе я легко нашел тебя!.. А я бы тебе помог спрятаться по настоящему! В этом я профессионал, ты же знаешь, мне не раз приходилось быть осторожным из-за нелегальных грузов. Подумай, Рене!
Рене знала, что он прав, что она не просто так сразу попала в опасную ситуацию, видимо она ее и спровоцировала своим поведением! Тоно сказал, она выделялась даже в толпе! Он был прав. Еще как выделялась!.. Это она помнила еще из психологии, когда человек испытывает страх, уязвимость, когда он страдает, это легко читается по его микромимике и жестам, особенно те, кому необходимо найти жертву, чтобы выплеснуть агрессию. Так бывало и раньше, после Тейи… Она не раз становилась жертвой нападений, только потом… они пугались ее, как Сандерукс сегодня. И это было страшнее самого нападения, потому что, тогда она чувствовала себя монстром, сотворенным Аалеки.
— Хорошо. Я останусь. Но ты высадишь меня по первому требованию, Тоно, и не будешь настаивать на своем. Не будешь преследовать или следить, как сегодня. Обещай!
— Обещаю. Теперь ты дай слово, что не сбежишь без моего ведома!
— Хорошо. Даю слово.
— Отлично. А теперь, — продолжил он вдруг слабым голосом и прикрыв глаза, — если тебе не трудно, поменяй мне повязку еще раз… так, на всякий случай…
У Рене мелькнула мысль, что вот, даже у Тоно обнаружился страх. Он боялся смерти, как и все остальные. Но кому как не ей знать что, это вовсе не трусость, а только защитная реакция.
На самом деле, это была еще и хитрость. Он действительно с трудом переносил вид собственной крови, а умереть от пустякового пореза ему уж никак не хотелось, но главное, меняя повязку, она была рядом, касалась его… В конце концов, она могла привыкнуть. Мен действительно был планетой великаном. Как и на большинстве центральных планет с таким количеством жителей все населенное людьми и планетниками пространство представляло собой один огромный город, раскинувшийся в три, а местами и в четыре яруса.
