— Ты знаешь меня… Меня всего, словно я стою перед тобой без кожи. Ты знаешь мою жизнь, как никто!.. Никто еще не познал меня до этих пор, никто. Но ты смогла. Этому есть только одно объяснение — ты не человек, ты… тоже мутант!.. Поэтому там, в баре ты обожгла длинного, поэтому, ты не убежала, поэтому до сих пор жива… Ты — мутант, как и я, и ты умеешь выживать в этом мире разными способами! Ты равна мне — и в смелости, и в знании!.. Так вот мой дар: я не убью тебя, ты останешься жить! Со мной!.. Я разделю с тобой славу и величие, посвящу тебя в свои планы, я приближу тебя, как никого другого! Мы останемся вместе, вместе пойдем к великой цели, ты станешь помогать мне, я — защищать тебя! Иди, садись со мной за стол, как равная!
Ударом хвоста он рассек державшие ее наручники, она освободилась, и в недоумении теперь стояла у стены, не веря своим ушам. Вампиры, наблюдая за ними, зловеще молчали.
— Не бойся, теперь ты — под моей защитой, ибо никогда у меня не было рядом того, кто меня понимает, и кому я бы мог доверять…
Он усадил ее за стол рядом с собой и сел сам, не отводя горящего взгляда. Вампиры зарычали от негодования:
— Даркрейдердак! Ты сказал — мы поквитаемся с ней! Ты нарушаешь обещание! Ты идешь против своего слова! Ты идешь против нас!.. Даркрейдердак, ты обещал ее нам!
— Болваны, что я обещал вам? — провизжал Даркрейдердак, приходя ярость оттого, что его отвлекали от Рене, вокруг которой теперь сосредоточились все его интересы.
— Крови! Горячей, не успевшей остыть крови! Ты обещал!
— Ну, так получите, что вам обещано, глупцы!
Внезапным ударом вытянувшегося хвоста, он сбросил со скамьи изуродованную девушку, не подозревавшую об опасности, а затем и другую. Обе сильно ударились о стену и, не смотря на выпитое вино, сильно испугались. А когда увидели устремленные на них жадные взгляды, они побелели и завизжали от ужаса… Вампиры бросились на беспомощных женщин и моментально разодрали их на части, они просто рвали их беспомощные тела руками, терзали плоть, испытывая дикое возбуждение и наслаждение от совершаемого. И тут же все пространство вокруг окрасилось в красный цвет. Кровь залила стены и даже капала с низкого потолка, кровью заполнилось часть пола… Из двух худеньких женщин ее выпустили всю. Вампиры это умеют… Они пили кровь, пожирали останки, выдавливая из них капли в рот, катались и ползали по растерзанной плоти, и визжа от восторга. Сейчас они чувствовали себя властителями вселенной, богами, потому что по первому же побуждению, без раздумий прервали жизнь двух живых существ. Им казалось, теперь весь мир может рухнуть к их ногам, умоляя о пощаде, но они не остановятся, ничто их не остановит от этого наслаждения — лишать жизни. Весь их искаженный, однообразный мир, полный мрака, озарялся только муками жертв и их кровавой смертью. И Рене показалось, что она в бреду плывет вместе со столом по реке из крови, с барахтающимися в ней вампирами.
И жизнь в очередной раз обесценилась. Она и раньше не верила, что все это заслуживает тех мук, которые она испытала, а глядя на это кровавое безумное пиршество Рене просто отчаянно ненавидела жизнь за то, что она дана и таким вот существам. Почему?! Зачем им жизнь — все что они несут только разрушение и боль… Ничто не заставило бы ее жить по собственной воле после этого. Смерть рисовалась ей такой желанной, что устоять она не могла. Рене повернулась к Даркрейдердаку сказать, что он ничто, сквозняк, помет, пыль под ногами… но тут вдруг дверь отскочила в сторону. В комнату влетел, как огромный метальный снаряд хозяин заведения, весь белый от удара о дверь и страха. Даркрейдердак моментально выхватил оружие и убил его. Вслед за хозяином в комнату влетел человек, открывший огонь по вампирам быстрее, чем они встали с пола. Даркрейдердак что-то закричал ей, она не поняла его, она видела только Тоно, потом, мутант дернул ее к себе и тесно прижался к ней сзади, закрываясь от оружия Тоно, только не успел схватить за горло, а может, не захотел. Она резко наклонилась вниз, и Тоно убил его одним выстрелом. Теперь она стояла посреди тел и крови, глядя на все отрешенно, словно издалека, чтобы не сойти с ума от неистового и невыполнимого желания умереть.
Тоно, едва отдышавшись, протянул к ней руки:
— Рене!.. Иди сюда…
Она сделал над собой усилие и подошла. И Тоно прижал ее к себе так крепко, что перехватило дыхание. Потом, вспомнив про то, что она испытывала боль от прикосновений, отпустил и заглянул в глаза:
— Надо уходить. Мы все еще в Лабиринте. Сможешь идти?
Рене кивнула.
