Тем временем, голод физический был утолен. Пришла пора развлечений. Вампиры и Даркркейдердак вышли из-за стола. Горячительные напитки сделали свое дело, и мутные, алчущие взгляды жадно уставились на нее. Словно стая голодных зверей, они окружили ее.
— Итак, дорогуша, ты готова? Нет?.. О, мне так жаль, но запись уже началась, да и парням не терпится!.. Мы не станем больше ждать твоего дружка, пожалуй, приступим. Итак ты готова умереть, медленно и в муках, как один из забытых богов, уж не помню какой?.. — спросил Даркрейдердак, таинственно улыбаясь.
Женщины, довольные тем, что не им адресованы эти слова, что сами они в безопасности, радостно засмеялись. Вампиры глухо завыли, почуяв кровь.
Даккрейдердак приблизился к ней в плотную, и даже в этом месте, посреди целого букета отвратительных запахов, она почувствовала его запах, запах мертвечины, крови его жертв, едкого пота, и мочи.
— Что же ты молчишь, моя прелесть? Забыла слова от страха?… Чтож, страх правильное чувство… вполне адекватное ситуации. И все же, подай голос, а то, я забуду, о том, что я Великий, я сам, собственноручно отрежу от тебя несколько лакомых кусочков! Вот так…
Даркрейдердак провел по ее щеке, шее и животу кончиком заточенного под нож ногтя.
— Пустить ей кровь! — рычали вампиры возбужденно.
— Пустить ей кровь! — кричали женщины, размахивая кружками с вином.
— Снаружи ты вся такая сладкая, беленькая, прямо Белоснежка, а внутри? Какого цвета у тебя кишечник? Что если нам вытащить и посмотреть, помните, как у той девки, из парфюмерной лавки, которая так громко кричала, что пришлось запихнуть его ей в рот!..
Это все уже было. И не раз. И Рене оставалась невозмутима.
— Ты, я вижу, смелая девочка. И все же, тебе придется умереть дважды, моя дорогая: за себя и за своего труса-дружка. Он оказался так жалок, что даже и не попытался тебя спасти! Уверен, его штаны до сих пор сырые от страха!
Ничтожества поддержали его слова хохотом. Она не сдержалась и подняла глаза на Даккрейдердака.
— О, это взгляд! Смотрите все, как она на меня смотрит! Держу пари, она влюбилась!.. Но на снисходительность не рассчитывай, даже если я прощу тебя, мои ребята должны расквитаться за твоего дружка, жалкого труса!
У него были очень мутные белки. Рене вдруг поняла… все было так просто!..Как же это она не догадалась раньше?
— Я знаю, кто ты, — негромко сказала она по-унессенски, — ты — мутант! Ты родился на Унессе, планете- катастрофе. Сразу множество отрицательных факторов воздействия… эксперименты… Ты никогда не знал своих родителей, тебя никто не любил. Насилие, насилие… Да, ты тоже носишь свою боль… И садизм, это только средство снятия напряжения, ведь так?… Другого способа, чтобы тебя отпустил страх, ты не знаешь.
Зрачки его глаз дрогнули, глаза сузились. Значит, она угадала.
— Какого черта она там бормочет? Даркрейдердак! — заорали вампиры, лениво скалясь, — Она, что, посылает нам проклятье на ведьминском языке, или признается тебе в любви?
Женщины снова захохотали, вампиры, ухая, вторили им, предвкушая радость расправы, и еще более возбуждаясь, но Даркрейдердак не смеялся. И не останавливал ее. Он смотрел ей в глаза, не мигая — Рене видела, как сужаются и расширяются от ее слов зрачки, как волнение судорогой пробегает по его телу, как дрожит кончик хвоста, занесенный для удара. Она поняла, что он готов броситься на нее в ярости в любой момент. И ее начала пьянить близость легкой смерти, в возбуждении она говорила и говорила. Не останавливаясь. А он слушал, точно прислушиваясь к голосу внутри себя и поворачиваясь к ней лучше слышащим ухом.
— Так вот откуда твой страх и ненависть ко всем! Тобой с детства брезговали, презирали, ненавидели… ты каждую минуту боялся проявлений жестокости! Ты до сих пор живешь этим страхом. Именно поэтому, ты покрасил кожу и выдаешь себя за выходца с Зена, но есть признаки, которые выдают тебя с головой. Например, страшные сны. Тебе снятся кошмары, не прекращаясь! Ты скрежещешь зубами и покрываешься холодным потом, ты стараешься мало спать, но ничего не можешь поделать… и ты мочишься в постель, поэтому, все или почти все твои женщины — мертвы, ты не прощаешь им своего позора! Ты, сильный и яростный днем, ночью становишься маленьким беззащитным мутантом, которого истязали в детстве… ты часто плачешь от страха и одиночества, не так ли?.. О, я знаю, только смерть избавит тебя от прошлого!
Дыхание сбилось, она задохнулась от своих слов. Ей стало страшно, потому что это жуткое существо было так похоже на нее, те же страхи… Ее затошнило.
Даркрейдердак приблизил к ней безобразное, желтое с выступившей испариной лицо и взволнованно прошептал:
