Посчитав это лишним, я передумала и стёрла подчистую откровенное признание. Смотря на открытый диалог, я сверлила взглядом зелёный светящийся кружок, доказывающий, что мой ночной собеседник все ещё онлайн и ожидает моего сообщения.
Какой наблюдательный.
Я поражённо уставилась на его предложение. Что значит сейчас? На улице час ночи! Какие гуляния?!
И вышел из сети.
Молчание.
Ответа нет. Сообщения не прочитаны.
Снова тишина.
Я кинула взгляд на часы. Уже прошло три минуты бесценного времени. Долго не думая, я подорвалась с кровати и чуть не рухнула на пол, запутавшись ногой в одеяле. Откинув его в сторону, я быстрым шагом направилась в гардеробную и надела тот самый голубой костюм, который мне подарила Кэти на день рождения. Нацепив кроссовки, я задержалась у зеркала, чтобы привести себя в порядок и не выбежать к нему с остатками зубной пасты на лице. Расчесала волосы и окинула себя скептическим взглядом.
Чёрт, футболка задом наперёд.
Резво достав руки, я быстро крутанула ткань вокруг шеи и, убедившись, что каждая из двух надписей находится на своих местах, приоткрыла дверь и по-шпионски выглянула в коридор. Родители уже должны были спать, но я всё равно, усиленно напрягая слух, пыталась выловить хоть один малейший звук. Ничего. Полнейшая тишина. Беззвучно прошептав себе подбадривающие слова, придавшие мне смелости размером с горошину, я на носочках прокралась к лестнице и, крепко сжимая потной ладонью телефон, практически не дыша, спустилась вниз.
Сердце наперебой колотилось в грудной клетке и, казалось, вот-вот разорвётся от страха и волнения. Но вместе с тем я ощущала другое, совсем новое для себя чувство – пьянящий азарт, вызванный маленьким бунтарством. Им страдали все подростки. Все подростки, кроме меня. Потому что для моей семьи ночной побег – немаленькое нарушение, а серьёзное преступление, влекущее за собой страшный суд и пожизненное наказание.
Чувствуя себя мелким воришкой, я на носочках прокралась вдоль кухни и чуть не взвизгнула от счастья, когда, подойдя к висящей на стене панели, увидела зелёный свет. Отец очень редко забывал включить сигнализацию, а значит, сами небеса благословили меня на этот отчаянный поступок.
Пока я по миллиметру отодвигала стеклянную дверь на террасу, подсвеченную ночными фонарями, пульс тарабанил по слуховым перепонкам так сильно, словно я пробежала десять километров с тяжёлым рюкзаком на спине. Обогнув бассейн, я пролетела над газоном, как святой по воде, и уже возле ворот чуть не вырвала себе клок волос, досадливо понимая, что попала в камеры наблюдения. Отец не имел привычки беспричинно их просматривать, поэтому оставалось уповать на то, что удача и дальше будет держать меня в фаворитах.
Я ввела код на панели и металлическая стена, издавая небольшой скрежет, отъехала в сторону. Выйдя за территорию дома, я замерла, восстанавливая участившееся дыхание и ощущая на коже обволакивающее веяние ночного морского воздуха. Он за пару секунд осел на коже тонкой липкой плёнкой, которую, вопреки всему, не хотелось смывать.
Мигающий жёлтый свет фар привлёк моё внимание, и я тут же поспешила к припаркованному на другой стороне улицы седану. Открыв дверь, я уселась на прохладное кожаное сиденье, сразу же вдыхая цитрусовый аромат и все ещё оставаясь в образе трусливого шпиона, зашептала:
– Тут идти пятнадцать минут. Зачем ты выгнал машину? Вдруг твои родители узнают.
– Я не собираюсь таскать тебя ночью по улицам. Кто знает, что ожидать от этих туристов, – спокойно прокомментировал мой выпад Эйден, заводя мотор и трогаясь в сторону нашего любимого пляжа Golden Beach. – А родители, – продолжил он, – мама уже спит, отец в курсе.
– Что?! – мгновенно переполошилась я, напрочь забыв о ремне безопасности.
– Оказалось, что всё то время, что я как придурок крался к гаражу, отец стоял в нескольких десятков футов и курил, – беззаботно пожал плечами мой бесстрашный друг. – Посоветовал не нарушать правила дорожного движения и ушёл.
– Посоветовал?!
– Ну да. Пристегнись, пожалуйста.
