Открыв дверь, я уверенно ступил на до боли знакомый, окрашенный в кремово-золотистый цвет камень и, вдохнув свежий ночной воздух, быстро пересчитал расположенную по периметру охрану. Восемь человек. И это только в зоне видимости. На самом деле ещё четверо стояли у ворот и неизвестное число на остальной территории. Крепкие парни, одетые во всё чёрное и с оружием наперевес, даже не посмотрели в мою сторону. Я знал, что они меняются местами каждые пятнадцать минут и каждый час делают обход территории, словно охраняют, по меньшей мере, короля Англии.
Захлопнув дверь и не потрудившись включить сигнализацию, потому что вряд ли тачке грозит угон в месте без единой слепой зоны, я перевёл скептический взгляд на декоративное сооружение, расположенное в центре сада. Из водной широкой чаши вверх поднималась мраморная белая статуя древнегреческого бога Ареса, представленного в доспехах и держащего в руках меч и щит. Он стоял на своеобразном пьедестале, из отверстий которого красивым эффектом струй подавалась вода.
Торговец наркотиками и оружием соорудил у себя во дворе статую бога войны. По моим меркам, это не было символично. Скорее, палевно.
Я повернулся в сторону особняка. Две лестницы полукругом тянулись вверх и переходили в прямоугольную площадку, с одной стороны подчёркнутую четырьмя мощными колоннами. Входную дверь заменили. Теперь она напоминала вход в заполненный несметными сокровищами сейф, оснащённый навороченной панелью управления. Смотря на неё, складывалось впечатление, что помимо отпечатка пальца или сканирования сетчатки глаза, она может потребовать сдать анализ ДНК, чтобы оценить степень принадлежности к мафиозному клану. И этот клан, состоящих из бывших военных, воров, убийц и алчных до денег людей, Виктор очень сильно любил переименовывать в трогательное до оскомины на зубах «семья».
Двухэтажное, необъятных размеров здание, спрятанное под крышей из чистого сланца, окрашенного в цвет под стать окружающей зелени, больше не ассоциировалось у меня с домом. И тем не менее, я машинально отыскал глазами нужное окно, напоминающее сейчас лишь прямоугольный чёрный квадрат. Я долго сверлил его взглядом, словно с минуты на минуту там зажжётся свет и появится тот самый пятнадцатилетний Максвелл, ещё не знающий, как быстро и максимально болезненно сломать кость.
Тогда я считал, что сорвал джекпот. Ведь покровительство Виктора Руиса, даже для взрослого человека, не отличающегося высокими моральными принципами, казалось удачей. А для того оборванного пацана, дерущегося за каждый цент и не знающего своего места в жизни, так и вовсе недостижимой мечтой. Я гордился собой и заглядывал ему в рот до тех пор, пока не осознал, что меня растили с особой целью, а не из большой любви.
– Ностальгируешь? – мужской низкий голос со знакомым акцентом нарушил приятную тишину и я, опустив голову, столкнулся взглядом с Карлосом Слимом. Правая рука Виктора, начальник его охраны и чёрт в сотом поколении. На первый взгляд и не скажешь, что этот мексиканец веган. Потому что выглядел он так, будто добавлял порцию сырого человеческого мяса абсолютно в каждый приём пищи.
На нём были брюки карго, чёрная водолазка и лёгкая ветровка, скрывающая неизменно прикреплённую к поясу кобуру. Он носил шевелюру, которой бы позавидовало большинство женщин нашей планеты. Но сейчас чёрные волосы были убраны в тугой пучок на затылке, а на висках виднелись несколько сбритых тонких полосок. Они открывали идеальный обзор на угловатое, испещрённое морщинами и шрамами лицо, которое я бы предпочёл не видеть до самого конца моей теперь, возможно, непродолжительной жизни.
– Удивлён, что ты знаком с таким словом.
Я с трудом мог представить, что он может испытывать нечто подобное. В подростковом возрасте я называл его дементором, потому что, как только он появлялся рядом со мной, вся радость уходила из жизни. Сейчас я охарактеризовал бы его гораздо проще. Законченный ублюдок и садист.
Я неторопливо поднялся по ступеням вверх, и уже хотел пройти мимо, как он совсем не кстати решил открыть свой рот повторно:
– До сих пор злишься?
Повернув голову, я посмотрел в его холодные и пустые глаза. В узких прорезях изуродованного пытками лица тянулись чёрные тоннели, скрывающие такие поступки, за которые без суда и следствия с мешком на голове стоило сажать на электрический стул. Я не смог бы пересчитать то количество наших спаррингов, после которых я неизменно харкал на маты кровью и думал, что сдохну. И каждый раз, прежде чем окончательно отправить меня в бессознательное путешествие, он растягивал рот в безумной улыбке. И эта улыбка словно заскринилась в моей голове и периодически являлась в самых кошмарных снах.
Что самое интересное, моим личным тренером по боксу был абсолютно другой человек. Адекватный и уравновешенный. Он научил меня многому. Но Виктору было мало. Он хотел, чтобы я умел выживать и ставил дополнительные спарринги с этим законченным психопатом не на жизнь, а на смерть. Но стоит отдать ему должное: без уроков этого садиста, я подох бы много лет назад.
