Чикаго. Настоящее время.
Эмили.
Я сидела на бортике бассейна и, свесив одну ногу в воду, водила ей вперёд-назад, пуская по поверхности догоняющие друг друга круги.
– Ты выглядишь уставшим, – озабоченно произнесла я, рассматривая через экран любимое лицо. Между бровей Эйдена образовалась морщинка, а под глазами залегли тёмные круги. Но больше удивляла щетина, абсолютно несвойственная её обладателю. С ней он выглядел старше, и мне захотелось прислониться к ней щекой, чтобы почувствовать колючую, но такую родную близость.
– Тяжёлый день, – вздохнул он и, ослабив узел, стащил через голову галстук. На заднем фоне мельтешили уже выученные наизусть предметы интерьера: всё те же бежевые обои, та же кровать, обитая кремовым бархатом, и светлые шторы с развивающимся от проникающего с балкона лёгкого ветра тюлем.
– Как прошёл день? Как интервью? – Он завалился на кровать прямо в одежде.
Я помрачнела.
– Сначала было всё отлично. А затем я спросила про бывшую жену, и его будто перемкнуло. Он выглядел… – Я пожевала губу, думая, каким лучше словом охарактеризовать это пугающее выражение лица. – Невменяемым.
– Люди не любят журналистов, – сверкнув ямочками, выдал очевидное Эйден. – Тем более, когда они нарушают личные границы.
– Я знаю, – согласно закивала я, продолжая по-детски болтать ногой в воде. – Но не обязательно так агрессировать.
– Он что-то сделал? – напряжённо уточнил Эйден.
Я замотала головой.
– Нет.
Он мгновенно расслабился и лениво закинул руку за голову.
Сейчас я понимала, что Уайт бы меня не тронул. Несмотря на всю его вспыльчивость, он вообще не производил впечатление человека, способного поднять на женщину руку. Но в момент, когда я смотрела в его глаза, залитые дикой беспросветной тьмой, сомнения отчаянно закрадывались.
Мне было тяжело дышать рядом с ним.
– Ты одна? Где Кэти с Дэниелом?
– Кэти сегодня работает в ночь, ей предстоит провести две сложные операции. Дэниел в Нью-Йорке. Он звонил, спрашивал о моих планах, но я сказала, что буду спать.
– А сама свалила загород? – изображая вопрос, Эйден одновременно вздёрнул обе брови вверх.
Прогресса в поднятии одной так и не наблюдалось. Мои губы растянула лёгкая улыбка.
– Это решение пришло спонтанно. Не могла заснуть и решила поплавать, – пояснила я. – Зачем названивать ему по таким мелочам? Ты же знаешь, он не любитель поболтать.
– Логично.
– В любом случае, я уже пожалела, – с сожалением в голосе призналась я. – По радио передали, что надвигается гроза. – Я повернулась в сторону стеклянных окон в пол, через которые, помимо газона и одиноко стоящей посреди двора качели, можно было рассмотреть затянутое наглухо небо. – Придётся остаться здесь ночевать.
– Согласен, – поддержал он. – Не стоит садиться за руль в такую погоду.
Я несколько секунд пристально рассматривала его лицо. Захватила отросшую чёлку, родинку на кончике носа, мочку уха. Последнее было его эрогенной зоной, и я часто любила касаться её губами и языком, зная, что после этой бесхитростной ласки гарантировано последует продолжение.
– Эйден, – осторожно начала я, не желая откладывать волнующий меня вопрос в долгий ящик. – Помнишь тот счёт, который ты открыл на своё имя?
Примерно два года назад Эйден открыл счёт и клал на него все свободные средства, в дальнейшем планируя вложить их в постройку нашего дома мечты. Эти деньги нельзя было снять до определённого момента, но в любое время я могла зайти и посмотреть общий баланс. Я тоже принимала участие в этой затее и несколько раз вносила небольшие суммы, чему Эйден яро противился, но успокаивался на моё неизменное: «Мы же семья!».
– Вчера я зашла на сайт, и счёт оказался заблокирован.
На лице Эйдена отразилось смятение, и он, слегка нахмурив брови, пытался вникнуть в суть проблемы. Но спустя всего пару секунд складка разгладилась, а его губы тронула понимающая улыбка.
– Я вывел деньги и закрыл счёт. Положил их в другой банк под лучший процент.
– А почему не сказал?
– Прости, Мили, заработался. Я дам тебе доступ. Пришлю сообщением. Договорились?
– Договорились. Скрываешь от меня свои миллионы? – дразняще протянула я.
– Прости, детка. – Он начал медленно расстёгивать рубашку, смотря мне прямо в глаза. – Я ещё столько не зарабатываю.
Мне уже было плевать на эти деньги. Я жадно следила за внезапно начавшимся стриптизом, следуя взглядом за маленькими пуговицами, выпрыгивающими из прорезей ткани.
Он кинул телефон на постель, и несколько долгих минут я видела лишь белый, ничем не примечательный потолок с разбросанными по нему потухшими лампочками. В сквозящей между нами тишине были отчётливо слышны лёгкий шорох одежды и звякнувшая пряжка ремня. А звук расстегиваемой молнии проехался по ушам коротким визгом, заглушая моё вмиг участившееся сердцебиение.
– Предлагаю закончить наше сумасшествие, – завлекающе тихим голосом медленно проговорил он, снова возвращаясь в экран. Теперь я видела его лицо, шею и небольшой кусочек обнажённой груди.
– Эйден, – неуверенно сглотнула я, чувствуя, как температура в помещении уверенно ползёт вверх. – Вдруг у Дэниела здесь камеры?
