– Какого чёрта?! – взвилась я, беспомощно хлопая ладошкой по воде. – Отвернись!
Его губы растянулись в предвкушающей улыбке.
А вот эта ипостась мне была знакома лучше. С ней общаться мне было проще, потому что она являлась озабоченной и более предсказуемой.
– Нет.
Я его убью. Клянусь, выберусь из бассейна и убью.
– В чём проблема, Эм?
Что ещё за «Эм»?
– Думаешь, я не видел девушек в купальниках? Или считаешь, что тебе есть, чем меня удивить? – Он сардонически приподнял бровь, ожидая моей реакции.
Мне хотелось выть и орать. Орать и выть.
Дело вовсе не в купальнике. Дело в цвете. В мокром виде белый прорисовывал всё, что не полагалось. Любимый купальник Эйдена был в данную секунду ненавистен мне. Я проклинала всё на свете за то, что надела его именно сегодня. Но помимо купальника была ещё одна проблема, которой я не хотела светить перед чужими глазами. Я нерешительно топталась на месте, ощущая, как кожу уже во всю атаковывают колючие мурашки.
Но внезапно меня посетила другая мысль: что, если именно это и сможет отвадить Уайта от меня навсегда, и он больше не будет кидать в мой адрес свои дурацкие фразочки, каждый раз вызывающие желание совершить убийство?
У меня в голове словно загорелась лампочка. Зафиксировав эту восхитительную идею, я оставила телефон на бортике и подплыла к поручням, потому что подтягиваться на руках и устраивать очередное шоу не входило в мои планы и стало бы ещё одним поводом для насмешек. Резво поднявшись по ступеням, я прикрыла одной рукой грудь и, быстро сократив расстояние до ближайшего шезлонга, с лежащим на нём полотенцем, мысленно наградила себя медалью за самоотверженность. В восемнадцать я бы осталась в этом бассейне до самой смерти.
Спасибо Эйдену. Он любил моё тело и научил это делать меня.
Обернув полотенце вокруг липнувшего к коже мокрого купальника и раздражаясь от того, что оно оказалось ещё короче, чем предполагалось, я повернулась к Уайту лицом. Вызывающе скрестив руки на груди, я старалась не дёргать левой ногой, изуродованной жутким шрамом, который в данной ситуации не представлялось возможным скрыть. Он тянулся грубой рубцовой линией от паховой складки до середины бедра. И я знала его точную длину – 5,5 дюймов.
В силу современных технологий, я могла уже давным-давно избавиться от него, что, собственно, бессчётное количество раз и предлагала мне сделать Кэти. Но Эйден говорил, что ему всё равно на этот шрам, и если я захочу его удалить, то это должно быть только моим личным взвешенным решением, не зависящим от мнения других людей. И по необъяснимым причинам я до сих пор медлила.
Мне было известно, что парню, стоящему напротив, до джентльмена максимально далеко. Но этот бесцеремонный, приправленный откровенной оценкой взгляд возмущал до скрежета в зубах. Я следила за ним в боевом режиме, готовясь отбить любую его реакцию, которая обязательно последует, когда он доберётся до моего уродства. Всегда один и тот же набор: шок, жалость, брезгливость и куча ненужных и неуместных предложений по косметическому ремонту. Это была одна из причин, по которой я стала плавать в одиночестве у Дэниела. В общественном бассейне меня всегда ожидал вышеперечисленный список.
«Ну давай же! Спроси, что случилось! Посочувствуй. Выкажи любое, абсолютно не сдавшееся мне участие», – мысленно подначивала я его.
Но он даже на сотую долю секунды не остановился на этом фрагменте моего тела. Никаких эмоций, никаких акцентов. Ничего. Лишь глаза мерцали странным, еле уловимым блеском, вызванным вовсе не безобразной линией.
– Документы нашёл. Теперь проваливай! – не выдержав напряжения, в открытую нахамила я, чувствуя себя ужасно уязвимой.
Он чужой человек, а видел то, что предназначалось совсем для другого мужчины. Мне было нехорошо морально, и я мечтала искоренить это чувство, как можно скорее. А самый быстрый способ избавиться от него – удалить причину его появления. В данном случае – это живой мужской субъект.
– Ты растеряла манеры, – хмыкнул он.
Мне даже нечего было возразить. Какие к чёрту манеры! Рядом с ним я ощущала себя так, словно засунула руку в электрощит и терпеливо ждала, когда меня в очередной раз шарахнет током. Очень изматывающее времяпровождение.
– Я свалю, не волнуйся. Но у меня есть один вопрос. Ты в именах не путаешься?
Я недоуменно сдвинула брови к переносице.
– Ну, знаешь, оргазм – дело тонкое, – с видом профессора глаголил он. – Ты полностью отдаёшься процессу, не можешь контролировать эмоции. Вдруг, из твоего рта вылетит не тот набор букв.
Я его совсем не понимала. Складка между бровей стала заметно глубже.
– Что ты несёшь?
– Переформулирую для особо одарённых, – насмехался он. – Когда тебя трахает Прайс, ты не кричишь Эйден и наоборот?
В образовавшейся тишине я только и делала, что бестолково хлопала мокрыми ресницами, пытаясь уложить в себе тот набор чуши, который только что вылетел из его рта.
