А меня настигли глюки, потому что рядом с ней я обнаружил Миллера. Собственной персоной. Без запонок. В штанах карго, куртке и кепке. Но всё с тем же по-блядски нечитаемым выражением лица. За его спиной расположились с десяток тактически обмундированных парней, держащих на прицеле одну единственную цель – меня.
– Хватит его бить. Он мёртв, – невозмутимо констатировал Алекс, словно тут шли съёмки кино, а не спецоперация по захвату членов преступной организации.
Я уже хотел выпустить немного яда о способностях великого Миллера слышать пульс на расстоянии, но, опустив взгляд вниз, потерялся в словах.
Я больше не видел Фостера. На его месте лежал изуродованный кусок туши. Тухлый, будто обглоданный червями. Горло отравил аромат чужой смерти. Она витала вокруг, радушно скалила почерневшие зубы и нетерпеливо манила новую душу в свои покои, пропахшие пылью.
Отстранившись от изувеченного трупа, я поднялся.
– На колени. Лицом в пол. Руки за голову, – выше подняв винтовку, громко велел один из парней.
– Брось, Джексон, он ничего не сделает, – бесстрастно осадил его Алекс. Но между строк пронеслось безмолвное предупреждение, отданное мне: «Даже не думай рыпаться».
Я не видел лица Джексона, но даже через его специальный шлем ощущал, как он был в корне не согласен с Миллером.
Их немой спор дал мне время для оценки ситуации. Виктора в ангаре я не увидел. Зато увидел четыре мёртвых тела из его свиты и испытал двойной всплеск радости, найдя среди них Карлоса и не обнаружив Белль. Выжил?
Вернув взгляд Эм, я приложил все силы к тому, чтобы прозвучать мягко.
– Иди ко мне. – На деле вышло нетерпеливо и хрипло.
Нерешительно переступив с ноги на ногу, цветочек сделала короткий шаг. Ещё один. А затем сорвалась на бег и, со всей дури вписавшись в мою грудь, расплакалась. Я поцеловал её в макушку и, подхватив под ягодицы, заставил оплести себя ногами. И только тогда почувствовал обжигающую боль в левом плече.
– Опустить оружие! – отдал приказ Джексон, и я, расслышав кашель в всхлипах моей девочки, двинулся к выходу из ангара, желая скорее очутиться на свежем воздухе.
– Тише, малыш, не плачь. Всё закончилось.
Эм льнула ко мне, зарывалась носом в шею, пачкалась чужой кровью и распугивала всех чертей. Твари горбились, пятились назад, трусливо расползались по норам. Мне не нужно было пресловутое «всё будет хорошо». Достаточно было ядерной смеси лучшего успокоительного: кольца её рук, тепла её тела и аромата сладкой клубники.
Я быстро пересёк асфальтированный участок, заставленный полицейскими тачками. Выловил взглядом машину скорой помощи и, приблизившись, усадил Эм на специальную ступеньку. Накинул ей на плечи плед, поданный медсестрой, и опустился перед ней на корточки.
– Фостер что-то сделал тебе? – спросил я. Щека Эм распухла, и из-за отёка, захватившего всю левую сторону, один глаз стал немного у́же правого.
– Нет…
– Трогал тебя? – Я скатился взглядом к её бёдрам, отыскивал следы преступления.
Шмыгнув носом, цветочек отрицательно мотнула головой, и я, выдохнув, поцеловал её в лоб.
Пока медсестра обрабатывала ей лицо, мужчина в белом халате занимался моим простреленным плечом. Промыл, вколол сильный обезбол, от которого онемела вся рука, и, перевязав рану, сообщил нерадужные новости: пуля застряла внутри, и мне в срочном порядке требовалась операция по её удалению. А для этого было необходимо в самое ближайшее время попасть в больницу.
Мне дали всего лишь десять минут, и я, пообещав Эм, сильно взволнованной моей травмой, находиться в зоне видимости, отошёл к ожидающему меня Алексу.
– Где Мейсон?
Миллера повеселила очерёдность важности моих вопросов, и он даже выдавил что-то похожее на усмешку.
– Улетел на птичке в госпиталь. Потерял слишком много крови, шансы малы.
Меня затопило невероятным облегчением. Неважно, какие шансы, главное – что они есть.
– Смотрю, тебе не терпится узнать про детей, – иронично хмыкнул Миллер.
Он сегодня пребывал в каком-то невероятном настроении. По сравнению с Алексом, с которым мне довелось пообщаться на вечере, этот был его клоном, собранным из более приятных качеств.
– Они в порядке, показания получены от семерых. Под запись с автографами. Виктор не отвертится.
Я посмотрел в сторону ангара. Всю территорию перед ним заполонили машины с мигалками, и где-то в одной из них в наручниках сидел Виктор. Скорее всего, не будь здесь Миллера, я повторил бы его участь.
Бешено захотелось покурить. Я достал из пачки Эм ещё одну сигарету, прикурил и, покрутив зажигалкой в руке, спросил:
– Заберёшь?
– Оставь себе.
Эту зажигалку мне прислали люди Миллера. В ней был установлен маячок на случай, если у меня отберут телефон. Что, собственно, и произошло.
– Меня удивляет, что ты передумал и спас мою задницу. Но твоему присутствию я удивлён ещё больше. Думал, ты будешь сидеть в своём царском кресле и смотреть всю операцию в прямой трансляции, попивая коньяк столетней выдержки.
– Предпочитаю виски. Понравилось моё кресло?
Я выдохнул дым и, помусолив губами фильтр, сделал ещё одну глубокую затяжку.
– Да, на вид довольно неплохое.
