Не случайно… Убили… Какие-то твари убили его… Убили моего любимого человека… Из-за ошибки отца… Не из-за меня… Получается…
Я резко вскинула голову.
– Я не виновата… – ошарашенная собственным выводом прошептала я, всматриваясь в лицо Стива. Оно сквозило печалью, но мне было плевать. – Вы знали, что я не виновата, и молчали? – тональность голоса полетела вверх. Перевоплощение из виновника в случайную жертву оказалось катастрофически болезненным. – Знали и молчали?!
– Мне очень жаль, Эмили, – покачал головой Стив, поспешно забирая у меня из рук стакан, будто боялся, что он может прилететь ему в голову.
– Жаль? Вам жаль?! – распалялась я, взбешённая этой идиотской фразой. – Двадцать месяцев сумасшествия! Три месяца клиники! Нескончаемые походы к психотерапевту! Громаднейшее чувство вины! Бессилие и страдание! Бесконечная тоска по Эйдену! По вашему, чёрт возьми, сыну! А вам жаль?! Жаль?!
Меня трясло до такой степени, что я готова была наброситься на него с кулаками – дать выход агрессии. Но вменяемая часть меня ещё была в сознании и понимала, что избить его не получится. Получится только испепелять его взглядом и тяжело дышать. Впиваться ногтями в кожу и испытывать хоть какое-то облегчение от простреливающей колкими разрядами ладонь.
Этих людей я считала своей семьёй… Боже… От мысли, что мама Эйдена могла скрыть от меня
– Грейс знает?
Лицо Стива оставалось спокойным, но вот глаза… они полыхнули болью.
– Уже – да.
– Что это значит?
– Грейс рассказала, что ты ищешь убийцу, – пояснил он, и я сразу вспомнила, что на прошлой неделе в диалоге с ней упомянула о своих поисках.
Мы вообще редко говорили об Эйдене, совместно избегая лишних мучений. Но в тот день я не сдержалась.
– Я больше не мог молчать. Мне пришлось признаться, пока не произошло нечто непоправимое. Не нужно, Эмили. Не нужно ничего больше делать, – запальчиво продолжил мистер Райс. – Ты не докажешь его вины. Улик нет. А если что-то и найдёшь… Они причинят вред тебе или твоим родным. Подумай о Кэти и Дэниеле. Об Адаме, он же ещё совсем маленький…
– Хватит! – Я резко выбросила руку вперёд, не желая больше слышать его уговоры. – Почему вы уверены, что этот человек… и поняла, что не знаю имени. – Как его зовут?
– Рауль де ла Торре. Я получил от него письмо. Прямо из тюрьмы. Я знал, что он выйдет раньше отведённого срока и был готов спрятать семью. Но я не думал, что он отдаст такой приказ спустя пять лет. За год до освобождения.
Де ла Торре… фамилия показалась мне знакомой…
– О нём писали в новостях?
– Да, конечно. Это было громкое дело.
Рассматривая коричневую каплю, кляксой расплывшуюся по белому дереву стола, я усиленно рылась в памяти, отчаянно стараясь найти нужное. И вспомнила.
Мы со Стеф собирались на вечеринку к Дину, на которой произошёл тот неприятный инцидент с Карлой. Пока я выбирала наряд, подруга рассказывала про бизнесмена, которого упекли за решётку из-за скольких-то килограммов кокаина.
– И вы предлагаете оставить всё так? – поразилась я. – Смиритесь с тем, что никто не ответит за смерть вашего сына?! Вы же известный адвокат, у вас много связей!
– Эмили, по сравнению с ними я не имею никакой власти. У них везде свои люди: в полиции, ЦРУ, правительстве. Нет никаких доказательств причастности его вины. Эйдена это не вернёт. Я не хочу потерять ещё и Грейс. Хотя… скорее всего, я и так её потерял…
Последняя фраза не осталась незамеченной. Каково это – узнать, что причиной убийства ребёнка стал муж? Я боялась представить.
– А как же справедливость? – отчаянно цепляясь за последние доводы, надломлено выдохнула я.
– Справедливости не существует.
Я бегала глазами по его лицу в отчаянном поиске хоть намёка на возможность. Потому что я отказывалась верить, что блестящий адвокат, прекрасный муж, замечательный отец, которым его сын не переставал восхищаться, был готов сдаться без боя.
– Вы сохранили письмо?
Стив словно готовился к этому вопросу. Открыл папку, которая всё это время ждала своего знаменательного часа, и, достав несколько фотографий и измятый листок в клетку, разложил передо мной.
Впервые за долгое время мне представился шанс выяснить хоть что-то.
Первое фото было слишком тёмным, но я сразу же узнала нашу машину, стоящую на перекрёстке. Легкие мучительно сжались. Nissan Эйдена… После командировки он планировал продать его и купить что-нибудь солиднее.
Положила фотографию на стол, взяла другую: застывший в моменте, ничем не примечательный грузовик. Я поднесла кадр ближе к лицу, дотошно разглядывая сидящий за рулём силуэт. Сощурилась, пытаясь рассмотреть детали: глубокий капюшон чёрной объёмной куртки скрывал верхнюю часть лица, тёмная маска – нижнюю. На руках виднелись перчатки. Определить внешность было нереально, но то, что это был мужчина, я не сомневалась.
На следующие снимки я потратила не больше пяти секунд: покорёженное железо, тёмно-серые пятна на асфальте… На чёрно-белых фото глубокий красный выглядел как грязь и вызывал приступ дурноты.
– Есть другие кадры? Тут невозможно установить личность.
