По моим меркам прошла не одна вечность, прежде чем замки лязгнули, и в проёме показался долгожданный Лотнер, аккуратно придерживающий за талию Стефани.
– Стеф, посмотри на меня! – Подлетев к ней, я обхватила пальцами её подбородок. Из уголка губ сочилась кровь, а на щеке алел красный след, который уже к утру нальётся ярко-синим оттенком. В вырезе пальто, щедро накинутым Мейсоном, я разглядела порванное блестящее платье.
– Джо, – тихо прошептала подруга, истошно цепляясь пальцами за плечи спасителя. Я мгновенно уловила запах алкоголя и рвоты.
– Потерпи немного, мы отвезём тебя в больницу, – пытаясь звучать ровно, я обняла её за талию.
– Не надо! – Стефани испуганно округлила глаза и умоляюще посмотрела на Лотнера, будто именно от него зависели все дальнейшие решения. – Мне уже лучше.
– Тише. – Он нежно погладил её по щеке, а я не знала, как на это реагировать. Моя догадка только что воплотилась в реальность, и я почувствовала себя крайне неуютно, словно подглядела в щель за чужим сексом. – Переночуешь сегодня у Эмили, я вас отвезу.
Я кинула на англичанина раздражённый взгляд. Какого хрена? А вдруг её изнасиловали, что-то повредили? Боже, а если у неё внутреннее кровотечение?! Он вообще в себе?!
– Милая, – мягко позвала я, изо всех сил сдерживая панику. – Я думаю, нужно показаться врачу. Я позвоню Кэти, она сама тебя осмотрит.
– Не надо! – упрямо мотнула головой подруга.
– Посмотри на её зрачки! – прошипела я Мейсону, понимая, что слушать Стеф сейчас вообще не стоит. – Непонятно, чем её накачали, и неизвестно, сделали ли что-то ещё. Мы должны отвезти её в больницу!
– Прекрати истерить. Доза была небольшой. Я прочистил ей желудок. Она отоспится и будет в порядке. – Лотнер посадил Стеф на заднее сиденье машины и, трепетно убрав волосы ей за плечи, нежно коснулся губами щеки.
Заметив, как Стефани доверительно ластится к своему герою, я заскрежетала зубами, и, снова испытав странное чувство, отвернулась. Без интереса рассматривая кирпичную кладку здания, я ждала, пока Мейсон прекратит миловаться и расскажет, что конкретно произошло. Но он явно не спешил: шептал ей какую-то чепуху, поил водой и неустанно наглаживал.
Не зная, чем себя занять, я мысленно разделила стену на две части и принялась считать кирпичи от середины здания до самого дальнего угла. Я дошла до пятидесяти, прежде чем Лотнер, закончив с ласками, захлопнул дверь.
– Её не насиловали, – убедительно сообщил он, глядя мне в глаза. – Не успели.
Не успели…
– Ты расскажешь, что произошло? – облегчённо выдохнула я, как дура, радуясь, что подруга избежит походов к неприятному мозгоправу.
– Позже. Сейчас…
Его речь прервал звук мотора. Из-за поворота, слепя светом фар, показался чёрный тонированный внедорожник. Следом за ним въехал роскошный седан, а замкнула процессию мрачная громадина, идентичная первой. Автомобили выстроились друг другом вдоль стены с недосчитанными мной кирпичами.
– Твою ж мать! – тихо выругался англичанин, когда из грозных джипов наружу высыпали шестеро мужчин, одетых в серьёзные тёмные одежды. – Чтобы я не сделал, молчи.
От его убедительной нешуточности во рту стало до противного сухо.
– Мейсон, что… – Фраза оборвалась, затерялась в лёгких.
Из машины выбрался Максвелл, а следом за ним шикарная брюнетка, в которой я с трудом смогла признать Алисию. Она выглядела совсем не так, как в клубе. Никаких шлюшьих нарядов: элегантный брючный костюм глубокого кровавого оттенка облегал её точёную фигуру, а высокие шпильки делали её выше меня на полголовы. В простых джинсах, кедах и кожаной куртке я почувствовала себя убого. Вся уверенность схлынула, щедро освободила место удушающим сомнениям.
Вероятно, у сучки был встроенный радар, засекающий в округе всех самок, имеющих прямую угрозу для чемпиона, потому что первой нас заметила именно она.
Остановив на мне своё внимание, Алисия напряглась, но довольно быстро взяла себя в руки и, пройдясь по мне пренебрежительно оценивающим взглядом, брезгливо сморщила нос.
– Мейсон, я думала, у тебя вкус получше.
Максвелл тут же обернулся и столкнулся со мной взглядом.
– Алисия, сколько раз я тебе говорил, что у тебя очень плохо получается думать? – наигранно вздохнул Лотнер. – Я не привык сдаваться, но на твоём месте уже давно оставил бы эти тщетные попытки.
Их перепалка потерялась за мыслями о событиях суточной давности. Мне словно приклеили к глазам плёнку, и, переставляя кадры, заставляли по новой прочувствовать грубые пальцы, наглые губы… Фантомно ощутить спиной взмокшее после тренировки мужское тело, безжалостно вколачивающее меня в пол.
Развернувшись всем корпусом, Уайт впился в меня глазами, совсем не равнодушными. Затянутыми горьким коктейлем, который яростно плескался, пузырился, рвался наружу: лёгкое удивление, злость, злость, злость… и… разочарование? Он во мне разочарован? Во мне?! Он не имел права смотреть на меня так, пока рядом с ним кудахтала эта шваль!
