Сильные не убивают, книга 2 полностью

Вспоминаются отчего-то шахматные часы, что стояли в подвале у дяди Жени: пластиковый пожелтевший корпус, мутное стекло, черный циферблат. Тренер увлекался не только боксом, но и шахматами. Учил иногда нас, но я ни черта не запомнил, кроме… кроме вот этого ощущения, что время уходит. И еще уходит… Еще…

— Андрюха, харэ! Все!

Открываю глаза: шатает. Упираюсь рукой в ворота.

— Он уже на соплях! — поясняет Соль. — Нам же не надо, чтобы он совсем, в труху разрушился. Нам достаточно, если просто устанет. Ты прикладом по нему долбани… ай, я сама!

Подбирает брошенную мной арматурину — и третий замок слетает. Соль с натугой вытаскивает засовы из пазов, стараясь не грохотать. Я пытаюсь прийти в себя.

— У тебя часы черным мигали, — сообщает девушка. — Это так надо, или мы сейчас взорвемся?

— Это так надо. Ладно. Пошли внутрь.

И мы осторожно заходим в ангар.

— Да нету тут никого… — бормочет снага. — Жопой чую… такое место…

Это правда — и я чую то же самое. Здесь нет тварей. Только магия. А магия… непредсказуема. Остается лишь надеяться на удачу. Пробираемся через разный хлам, складированный в аппендиксе. Соль ругается шепотом, что я шумлю — ей-то свет не нужен, ага.

А потом мы выходим в основной зал — и она затыкается.

Когда оба видим то, что видим.

Нет — тут нет ничего такого. Шагающих оживших качелей или хищных крабов, бегающих по стенкам.

Тут просто два тела. Снага. Оба облачены в кимоно и сидят в креслах друг напротив друга. В обычных продавленных креслах, которые можно найти в любой СТОшке. Кресла и ковер под ними залиты кровью. Воняет. В живот одного из тел воткнута короткая катана — или как там этот меч называется. Другая катана — длинная — валяется на ковре у кресла. У второго тела наполовину, неумело, перерублена шея, и живот вспорот. Руки тоже изрезаны, ладони — бурые.

Все в крови.

Все.

Приглядевшись, начинаешь замечать следы ритуала: круг на полу, какие-то не то руны, не то и иероглифы, нанесенные мелом то здесь, то там, но… Это как будто неважно. Мелочи.

Двое разумных, добровольно убивших сами себя — вот это важно. Вот это — источник той дряни, которая распространяется отсюда волнами, перекраивая ткань самой реальности. Магия крови, врот.

— Там, — гнусаво говорит Соль, она совсем задыхается.

Между креслами стоит чаша. Нет — обычная тарелка, столовая. До краев полная загустевшей, схватившейся коркой крови.

Кажется, оба снага старались ее наполнить… пока могли.

Звук идет именно от чаши. В засохшую кровь аккуратно вставлен кусочек бумажки с написанным кровью же иероглифом — чуть позже я понимаю, что это не просто бумажка, а кусок сигаретной пачки. Туда же, в кровь, вдавлен тонкий окурок.

— Стой! — я не успеваю.

Соль вскидывает свою катану и молниеносным движением разваливает тарелку на части; летят куски крови; видно, что на дне тарелки была еще одна руна.

Звук пропадает мгновенно и резко — как струна лопнула.

Что-то происходит. Я чувствую это даже не жопой — всем собой чувствую, честно говоря! Реальность течет, плавится… стабилизируется. Пласты мироздания возвращаются на свое место. За пределами этого гаража — прямо сейчас! — захлопываются порталы, утекает магия из палисадников и стен домов, монстры… монстры остаются. Но теперь это просто монстры, и их нужно просто перебить.

А мы — в эпицентре. Меня кроет откатом, Соль — зажимает уши, нос, рот… оба не падаем лишь потому, что схватились друг за друга.

И в это время… происходит еще кое-что. Я это чувствую как последний аккорд, последний щелчок защитного механизма, запуск последней команды, вшитой в ритуал.

Самоуничтожение.

Из мусора, что навален у двери, встает фигура. Этакий мусорный голем — ни головы, ни лица, ни личности… и сделать он должен только одно.

Мы уже бежим через подсобку к выходу, держась за руки, как дети, спасающиеся от грозы. Встречает нас грохот захлопнутой створки. Лязг. Это упал засов.

Он раздается за пару мгновений до того, как я тараню дверь… поздно. Засов уже лег в паз. Ударяю в дверь — выбить засов! Но нет: мусорная тварь налегла всем телом и держит. Створки почти что не шелохнулись.

Лязг.

Лязг!

Второй засов и третий.

Мы здесь заперты.

А потом через вонь загустевшей крови пробивается запах дыма.

Андрюха упорно продолжает бороться с дверью: то тянет руки и сосредоточенно сопит — пытается колдовать, наверно — то бьет по петлям прикладом или подобранным тут же железным прутом, то бросается всем телом на створку. Кажется, он уже понял, что все это как мертвому припарки, но просто отказывается сдаваться.

Бесполезно. Окон тут нет, над нами глухой бетонный купол. Дверь — мощный металлический щит. Альбина дотянулась до нас из могилы, вот так просто. В этот раз предусмотрела все, не облажалась, как на мясокомбинате: если алтарь уничтожат, улики сгорят, а свидетели… останутся здесь. Насовсем. Собственную смерть, правда, белокурая стерва не предусмотрела, но нам-то что с того. Разве что моральное, ска, удовлетворение.