– Да вы с ума сошли! Чего ради мне вас губить? Нет, нет, милый Роже, прежде всего я хочу, чтобы вы вернули мне сто тысяч экю, которые вам достались после кончины моего несчастного отца.
– О, это вполне справедливо! – вскричал Роже. –
Деньги эти у меня дома, они в процентных бумагах, и я готов тотчас же их вам вручить.
Шевалье приподнялся, собираясь выйти из экипажа и отправиться за бумажником.
Но Сильвандир остановила его.
– Погодите, погодите, – сказала она. – Это еще не все, так дешево вы не отделаетесь.
– Я жду, – сказал шевалье.
– Кроме того, мне следует получить еще сто тысяч экю
– мое приданое.
– Ваше приданое?! Да вы же прекрасно знаете, что я этих денег в глаза не видал!
– Я знаю только одно: такая сумма упомянута в нашем брачном контракте, и я не могу ущемить интересы моего второго мужа, лишив его этих денег, тем более что его поведение, согласитесь сами, выгодно отличается от вашего, ибо вы меня продали, а он купил.
– Ну что ж, – проговорил Роже, – так и быть, я отдам вам и эти сто тысяч экю…
– Затем… – продолжала Сильвандир.
– Как?! Вы еще чего-то требуете? – вскричал Роже.
– Конечно! Я требую денег, которые вы получили, продав меня. Какого черта, дражайший Роже! Хоть я и не была совершеннолетней, но была уже достаточно самостоятельной и могла бы сама получить эту сумму. И не спорьте, пожалуйста, как-никак я дочь юриста.
– Даю вам честное слово, – сказал шевалье, – что я не получил за вас не единого су и даже… и даже, не в обиду вам будь сказано, сам еще приплатил пятьсот пистолей.
– То, что вы мне сейчас открыли сударь, не слишком-то любезно с вашей стороны, – жеманно проговорила Сильвандир, – но вы человек чести, и, раз уж вы даете мне слово, я вам верю; стало быть, с вашего позволения, всего с вас причитается шестьсот тысяч ливров.
– Когда вам угодно их получить? – осведомился шевалье.
– Мне очень хотелось бы, – вдруг объявила Сильвандир, оставив вопрос Роже без ответа, – мне очень хотелось бы не беседовать с вами во дворе, а войти в дом и попросить славного Бретона доложить обо мне в дверях гостиной… Кстати, он все еще служит у вас?..
Шевалье утвердительно кивнул головой.
– … и попросить славного Бретона доложить о приезде госпожи д'Ангилем. Я не прочь полюбоваться, какой у вас будет растерянный вид, когда вы окажетесь в обществе обеих своих жен, турок вы эдакий! Но я предпочла удовлетворение иного рода. Как я уже сказала, вы мне сперва дадите шестьсот тысяч ливров, а там поглядим.
– Куда я должен доставить эту сумму? – спросил Роже.
– В посольство, – ответила Сильвандир. – Спросите там любимую рабыню его превосходительства Мехмет-Риза-Бега, я сразу пойму, что это вы, и тотчас же выйду.
– А когда вы желаете получить деньги? – осведомился шевалье, повторяя вопрос, который так и остался без ответа.
– Через два часа.
– Через два часа! – воскликнул Роже. – Да вы уж лучше потребуйте, чтобы я пустил себе пулю в лоб! Как, по-вашему, могу я достать сто тысяч экю за два часа?
– У вас есть бриллианты, продайте их; у вас есть друзья, пошарьте у них в кошельках. Мне очень жаль, что приходится быть такой требовательной, мой милый Роже, но мы спешно уезжаем. Его превосходительство Мехмет-Риза-Бег и задержался-то лишь по моей настойчивой просьбе: я просила его дождаться, пока сыграют вашу свадьбу.
– Через два часа! Через два часа! – опять вскричал шевалье. – Но это невозможно! Подождите хотя бы до утра.
– Я не стану ждать ни одной лишней минуты.
– Тогда поступайте так, как вам будет угодно.
– Как мне будет угодно? Господи, чего уж проще! Я
войду в наш особняк, поднимусь к нам в спальню, лягу в постель и стану ждать вас. Ангола, – продолжала Сильвандир, повернувшись к негритенку и делая вид, будто собирается выйти из экипажа, – откройте дверцу, я хочу сойти.
Негритенок протянул было руку к дверце, но Роже остановил Сильвандир.
– Вы только подумайте о последствиях!
– О последствиях следует думать вам. Мехмет купил меня на Востоке как рабыню. Так вот, полагаю, что во
Франции такая сделка не имеет силы и тут у него нет никаких прав на меня. А потом, ведь продали-то меня вы, и вам не к лицу упрекать меня за то, что произошло, пока я была во власти купившего меня человека.
– Однако, сударыня…
– Послушайте, – перебила Сильвандир, – я сказала, что даю вам два часа, а я никогда не меняю своих решений и по-прежнему настаиваю на этом сроке. Но если через два часа… слушайте меня внимательно…
– О, я ловлю каждое ваше слово, – со вздохом пробормотал шевалье.
– Если через два часа шестьсот тысяч ливров не будут доставлены в особняк посла…
– Что тогда? – с тревогой спросил шевалье.
– Тогда, мой милый Роже, – ответила Сильвандир, –
ждите меня и приготовьтесь к тому, что ваш слуга доложит о приезде госпожи д'Ангилем, а вслед за тем появлюсь в гостиной и я сама.
Произнеся эти слова, Сильвандир с обворожительной улыбкой грациозно кивнула мужу, негритенок по знаку своей госпожи открыл дверцу экипажа и выпустил шевалье. Карета тронулась и покатила к воротам; высунув голову из оконца, Сильвандир приветственно махала рукой д'Ангилему.
XXX
