Иногда Чародей просил разрешения к ней присоединиться. Ещё бы она не разрешала! Царевна сама не заметила, с каких пор каждая минутка с ним стала для неё драгоценной. Ей нравилось гулять с ним по горным тропинкам – они были такими узкими, что двоим волей-неволей приходилось идти близко-близко друг к другу. Крутые подъёмы и шаткие камни дарили Царевне предлог коснуться его руки, протянутой ей в помощь, и когда он бережно сжимал её пальцы, её бросало то в жар, то в холод…
За обедом, сидя за столом, Чародей мог вдруг задуматься о чём-то своём, словно вовсе забыв о гостье. Поступи так кто угодно другой, Царевна запустила бы в него тарелкой. Но это был Чародей, и она умолкала на полуслове и просто любовалась им – его точёным профилем, светлыми глазами, изящным разворотом плеч…
Они каждый день обедали вместе. Вот завтракал Чародей один, когда она ещё спала. Однажды Царевна спросила, чем он занимается по утрам, и он ответил, что ему нужно закончить некую работу. Любая работа интересовала Царевну крайне мало, и поначалу она не придавала ей особого значения – до тех пор, пока загадочные труды Чародея не стали отнимать его у неё по вечерам.
Нет уж! Она и так была по горло сыта неведомыми и совершенно безразличными ей папиными «делами», из-за которых она в последние годы видела его добро если раз в декаду! Нет, папа был не виноват, он же не нарочно родился царём, но, в самом деле, Чародей ведь не мог не понимать, что поступает невежливо, бросая её одну! Она и так всю жизнь была одна –только вот, странное дело, до Чародея одиночество почему-то не было ей в тягость…
Несколько дней Царевна мужественно сносила обиду, давая ему возможность исправиться, но любому терпению приходит конец. Очередным одиноким вечером она не выдержала и пошла стучаться к Чародею в дверь.
Его комната была разом спальней и кабинетом: кровать стояла в глубине комнаты, напротив двери располагался письменный стол, а между ними горел камин. Царевна никогда здесь не бывала. Она с любопытством заглянула внутрь, и Чародею, вставшему на пороге, пришлось посторониться, чтобы дать ей войти.
– Простите меня, – сказала Царевна. – Вы очень заняты?
– Самую малость, – Чародей ответил так, как ответил бы на его месте любой воспитанный человек. – Ничего страшного.
– Покажите мне, над чем вы работаете, – попросила Царевна. – Должна же я знать, ради чего вы мной пренебрегаете!
Она направилась было к заваленному бумагой столу поближе взглянуть на раскрытые на нём книги, но Чародей как будто случайно оказался у неё на пути.
– Магия – ужасно скучная штука, – возразил он. – Вам будет неинтересно.
Так он ещё и прячется от неё!
Царевна гордо вскинула голову:
– Раз она так скучна, то почему вы предпочитаете её моему обществу?
– Есть вещи, которые необходимо сделать, – примирительно сказал Чародей, касаясь её руки.
Царевна смягчилась. На самом деле ей не хотелось ссориться. Только не с ним.
– Побудьте со мной, – сказала она. – Я сегодня почти вас не видела.
– Я выйду к вам через час.
Ну что за наказание!
Царевна свято верила, что стоит ей попросить – и он подчинится. До сих пор все люди вокруг неё поступали именно так, даже папа, хотя и не сразу. О, если его медвежонок чего-то хотела, она умела этого добиться. Достаточно было заплакать – она ещё в детстве выяснила, что непреклонный волевой царь совершенно беззащитен против её слёз…
Но нет, лить слёзы она не станет.
Царевна гневно отняла у Чародея руку и порывисто отвернулась.
– Я вижу, что отвлекаю вас от важных занятий, – холодно проговорила она, едва не дрожа от злости. – Я прошу прощения и не стану больше докучать вам своей назойливой компанией. Спасибо за гостеприимство. Будьте добры сегодня же отвести меня домой.
Она ждала, что он рассыплется в извинениях. Ждала, что он примется уговаривать её остаться – не сразу и нехотя, она, так уж и быть, поддалась бы на уговоры. Но вместо этого Чародей склонился над столом, опираясь на него одной рукой, и, поправляя брошенные в беспорядке бумаги, негромко и очень спокойно сказал:
– Боюсь, пока я не могу на это пойти.
Царевне показалось, что она ослышалась.
– Что?! – выдохнула она.
– Я хочу, чтобы вы остались, и вы останетесь. Дальше посмотрим.
Это было не предложение и уж точно не просьба. Это был звук, с каким ключ поворачивается в замке – снаружи.
И вот тут ей вдруг стало очень страшно, так страшно, как не было ещё никогда в жизни. Они были одни в доме – и в этих горах. Вокруг не было ни души, кроме бестолковых безгласых кошек. Неожиданно Царевна поняла, что, если ей понадобится помощь, ждать её будет неоткуда.
– М-мой отец знает, где я, – выговорила она, сама толком себя не слыша. – Рано или поздно он-…
– Знает? – Чародей взглянул на неё с непониманием, потом, кажется, вспомнил и вполголоса рассмеялся. – Айду! Конечно, нет! Извините меня, вы ведь на самом деле не думаете, что я настолько глуп?
Царевна задохнулась, чувствуя, как кровь бросилась ей в лицо.
– Вы меня похитили!..
Чародей взял в руки стопку листов и выровнял их.
