Мужчина в дверях, бледный как смерть, молча кивнул и сделал полшага назад, показывая, что приблизиться он не посмеет. Странный какой-то. Лексий на его месте давно уже применил бы к вторженцам что-нибудь самое неприятное из своего арсенала, но сжатые губы незнакомца не произносили ни единого звука. Лексий искренне понадеялся, что не пропустил никакого важного открытия в мире магии, позволяющего колдовать молча.
Амалия разрыдалась в голос.
– Да отпустите же меня! – всхлипнула она. – Вы что, не видите, что я хочу остаться!..
Только боязнь отвлечься и дать противнику шанс помешала Лексию смачно выругаться вслух. Небо, как же эта дамочка в беде всё усложняет!
– Правда? – вдруг спросил Рад.
Этот серьёзно, без издёвки заданный вопрос застиг царевну врасплох. От удивления она даже перестала плакать, шмыгнула носом и кивнула.
– Этот человек не держит вас здесь силой? И вы по своей доброй воле хотите остаться с ним?
Она бросила взгляд на мужчину в дверях и с ноткой вызова сказала:
– Хочу.
– Даже зная, что ваш отец ищет вас и ждёт дома?
Он задел нужную струну: царевна заколебалась и поникла. Ещё бы, когда у тебя под боком красавчик-чародей, об оставленном позади папаше, наверное, думаешь в последнюю очередь… Лексий не сводил взгляда с незнакомца и видел, как тот впился в девушку своими светлыми, отчаянными глазами. Почему? Почему он не пускает в ход своё волшебство? Боится за судьбу заложницы?..
Наконец переставшая биться, обмякшая у Рада в руках, царевна тихо проговорила:
– Но я люблю его.
Рад глубоко вздохнул.
– Хорошо, – сказал он спокойно. – Тогда я сейчас вас к нему отпущу.
Лексия словно ударили по затылку чем-то тупым и тяжёлым.
– Нет, – резко вмешался он. – Ты этого не сделаешь.
– Пожалуйста, не говори за меня.
Когда Рад начинал говорить таким тоном, Лексий сразу понимал, что спорить бесполезно. Он мог хоть захлебнуться своей злостью – ни одной косе было не одолеть этот камень.
– Мы должны вернуть её отцу, – напомнил он, стараясь не терять рассудок. – Ты понимаешь, что если мы этого не сделаем, то развяжем войну? Да, я знаю, Регина этого хочет, но ты! Неужели и ты тоже?!
Амалия переводила затравленный взгляд с одного горе-спасителя на другого. Сказать по правде, вся эта сцена с самого начала пошла как-то не так…
– Алексей, – произнёс Рад ровно и твёрдо, – ты ведь понимаешь, что, если большие люди хотят войны, война будет. В любом случае. Если есть причины, то повод всегда найдётся. Мы всё равно на вас нападём. От того, останется эта девушка тут или будет силой водворена домой, ровным счётом ничего не изменится – не считая того, что она будет несчастна. Лично я не вижу смысла её мучить. Ты ведь читал Достоевского, правда? Если высшую гармонию нельзя построить на одной-единственной слезинке ребёнка, то я тем более не хочу пытаться строить её на чьей-то сломанной жизни. Ты сам поступай как знаешь, но, правильное или нет, это моё решение.
Он посмотрел в глаза Амалии и обратился к ней:
– Только пообещайте мне взамен одну вещь. Всего одну, но твёрдо, ладно? Ваш отец очень о вас тревожится. Дайте слово, что вы лично свяжетесь с ним и всё ему объясните.
Глаза царевны вновь обратились к её возлюбленному; тот ответил ей коротким кивком.
– Обещаю, – сказала она.
Рад удовлетворённо кивнул.
– Хорошо.
Айду! Он же это не серьёзно! Он не может-!..
Лексий набрал в грудь воздуха, чтобы сообщить другу, что тот сумасшедший, но не успел: Рад выпустил Амалию из объятий.
Лексий ещё мог бы схватить её. У него было мгновение, которого хватило бы на то, чтобы произнести заклинание – или дотянуться до неё просто так. Он даже протянул руки, чтобы перехватить беглянку…
Но они вдруг отдёрнулись сами. Так пальцы безотчётно отдёргиваются от горячего чайника – ещё до того, как ты поймёшь, что обжёгся.
Лексию вдруг стало очень ясно, что если он попытается удержать её по пути к тому человеку, она взорвётся. Что заклинание, о котором им говорили, сработает – прямо сейчас, стоит ему только схватить её за руку. Это знание было таким же простым и верным, как знание о том, что человеку нужно дышать.
Царевна ветром в шуршащем платье пробежала через гостиную и бросилась к незнакомцу в объятия. Тот обнял её так крепко, словно больше не прожил бы без неё ни минуты. Амалия спрятала лицо у возлюбленного на груди, а тот поднял голову, и Лексий увидел, как изменилось выражение этих глаз: теперь в них серой сталью блестела угроза.
– Уходите, – глухо произнёс мужчина, и что-то в его голосе говорило, что теперь этот человек не будет просто стоять и смотреть.
Лексий мгновенно приготовился защищаться, но Рад сказал:
– Да, мы сейчас уйдём.
Его непоколебимое спокойствие обезоруживало, оглушало, лишало всякого шанса на сопротивление. Когда Радомир в самом деле развернулся и направился к дверям, Лексию не оставалось ничего иного, кроме как совершенно машинально пойти за ним следом. Если честно, в тот момент он на минуту перестал ясно понимать, что он делает. Доля абсурдности происходящего явно в разы превышала допустимую норму.
Когда Рад уже переступал порог, мужчина вдруг окликнул его:
– Подожди!
