Дочь Клавдия Иллеша заговорила с ним о снежных шапках на горах, и слова о Канкаре, которая в два раза выше, вылетели у Чародея как-то сами собой. Забавно – значит, он когда-то изучал землеописание. Впрочем, он наблюдал за собой и понял, что, скорее всего, родился и рос в родовитом семействе, а там его, наверное, чему только не учили. Удивлял же он себя иногда фразами на чистейшем пантеи, невесть откуда приходящими на ум…
Чародею казалось, что этот день никогда не кончится. Царевна щебетала что-то, смеялась, неумело пила вино, с открытым хорошеньким ротиком заглядывалась на воронов и на камни, сверкала голой щиколоткой на берегу озера, а он прикладывал все душевные силы к одному – чтобы у него не дрожали руки. К тому, чтобы быть вежливым, предупредительным и спокойным, к тому, чтобы оставаться здесь и не отвечать невпопад – к тому, чтобы не сойти с ума от нетерпения. От осознания: то невозможное, что ты так долго искал, наконец найдено. Вот оно. Так близко – руку протяни…
Лишь на таком расстоянии он мог колдовать её силой. Длина вытянутой руки – вот и поди пойми теперь, достаточно этого или нет. Скоро ли ты сойдёшь с ума, если сможешь чародействовать только прикованным к ней – к этой говорящей кукле со скучно-прелестным лицом, к героине дурного сонета с шаблонными золотыми локонами, лазурными глазами и умишком глупого ребёнка… Снаружи фарфор, красивый и хрупкий, внутри – пустота.
Чародей пообещал себе: если у него когда-нибудь вдруг появится дочь, дарить ей кукол он не станет.
Но до чего же всё-таки смешно смотреть, какой пай-девочкой эта Амалия стала на воле! И это – избалованная царская дочка, которая – Чародей наблюдал за ней у неё дома, чтобы понять, как к ней подступиться – капризничала и кричала на служанок за малейший промах… Признайся, пичужка, тебе просто до смерти надоела клетка, построенная любящим отцом. Когда сходишь с ума от скуки, даже мелочи начинают злить до слёз…
Плевать. Он её нашёл. На всё плевать.
Волшебнику, не умеющему отличать правду от фантазий, может прийтись трудно; Чародей точно знал, что не грезит, но знать и верить – не одно и то же. Он её нашёл. Теперь он волен был делать то, чего не мог позволить себе ни один волшебник на свете – без оглядки тратить магию на что попало. На сладости, на платья, на цветы, для которых сейчас не время – да что уж там, пожелай царевна, Чародей готов был бы наколдовать ей единорога, хотя несчастное животное переломало бы на горных тропах все ноги. Всё, что угодно, лишь бы она была довольна…
Лишь бы не вспоминала, что её ждут дома.
Она была нужна ему – нужна живой, здоровой и лучше всего счастливой. Он ненавидел саму мысль о том, чтобы кого-то удерживать силой, и был намерен сделать всё, чтобы до этого не дошло. Вот только…
Про́пасть, про́пасть, про́пасть, когда он искал источник силы, которой так жаждал, мог ли он знать, что найдёт его в царской дочери! Насколько
Ах да. Дом.
Интересно, она начнёт брыкаться, когда им придётся его покинуть? «Когда», не «если» – Чародей с самого начала знал, что они не смогут остаться здесь надолго. Даже горы посреди ничего – плохое убежище, если речь об особе царских кровей… Которую к тому же прекрасно слышно. Про́пасть, почему жизнь так несправедлива? Он вынужден был искать её столько лет, а магам её папаши, скорее всего, понадобятся считанные декады. Пичуга была надёжно спрятана, пока не колдовала. Теперь, когда её сила творит чудеса, пусть даже такие глупые, её слышно хоть в Урсуле, хоть ещё дальше…
Единственное, что они могут с этим сделать сделать – оставить между собой и теми, кто станет её искать, как можно больше расстояния. И воды́ – да, воды, за водой их сложнее будет расслышать… Чародей в тысячный раз перебирал вдоль и поперёк обдуманные варианты: заморский Пантей? Оттийские колонии в Лидии? Сдавленный льдами холодный Бирг?.. Насколько далеко от дома царевна согласится забраться по доброй воле?..
Мудрее всего было бы попытаться как можно скорее сделать то, зачем он вообще всё это начал, и вернуть девчонку отцу. Просто так, не требуя ни выкупа, ни тем более руки и сердца, хотя какой-нибудь король-ворон из её сказки, чего доброго, так бы и поступил… Но он так и не нашёл нужное заклинание – не нашёл и пока не создал.
А ещё он ловил себя на том, что он не знает, сможет ли отказаться от того, что оказалось у него в руках.
Отпустить её. Получить то, чего он хочет, и отпустить. Это было бы честно: она вернётся домой, а он…
Останется без магии. Навсегда.
