Лексий чертыхнулся про себя и прикусил язык, но, к счастью, Элиас был не в настроении цепляться к словам.
– Я бы никогда не стал дружить с оттийцем, – припечатал он. – Знаешь, почему? Потому что им нужен Гелльс. Если они наконец затеют войну, то только ради него. Да вся эта заросшая репейником страна не стоит столько, сколько один мой город! Ты думаешь, Регине нужны паршивые пахотные земли и кусок Канкары? Да ей плевать. Всё, чего она хочет – это незамерзающий порт, чтобы удобно торговать с её драгоценным Пантеем, а не добираться до него третьей дорогой.
Он зло взд ёрнул подбородок и отвернулся.
– Если бы её чаячье величество намеревалось просто подёргать старика Клавдия за бороду, то я сам показал бы ей в сторону столицы и пожелал счастливого пути, но, пропасть побери, никто не смеет покушаться на Гелльс! Так что, милый братец, я отправлюсь с тобой и присмотрю, чтобы ты ненароком не сболтнул «другу детства» чего-нибудь лишнего.
Такого поворота Лексий, если честно, как-то не предвидел.
– Ты что, считаешь меня предателем? – уточнил он, даже позабыв оскорбиться.
– От Ринов можно ожидать чего угодно. Не принимай на свой счёт.
Лексию оставалось только пожать плечами и попытаться радоваться в пути знакомому лицу.
В конце концов международный компромисс был достигнут, состав экспедиции утверждён, и Лексию предстояло вот уже в третий раз за последние два года выдвинуться из Урсула навстречу неведомым приключениям. Прощаясь с ним, Лада храбро держалась молодцом, обнимала его и уверяла, что она им гордится. Лексий надеялся, что хотя бы часть её слов была искренней – это помогало приглушить жгучее чувство вины и бессильной злости. Чего Клавдию стоило получше следить за дочкой?! Он пытался вызвать в себе сочувствие к пропавшей Амалии, но выяснил, что сложно по-настоящему тревожиться о судьбе человека, которого ты никогда не видел. Нет, девушка попала в беду, и Лексий безусловно соглашался, что нужно приложить все усилия, чтобы её спасти – вот только, хоть убей, не мог взять в толк, почему этим приходится заниматься именно
Было сложно поверить, что это правда случилось: они принесли присягу. Она была назначена на последний день весны, но планы изменились, и начальству пришлось поторопить события. Лексию смутно представлялось что-то, исполненное патриотического пафоса, но жизнь в очередной раз обманула его ожидания: присяга оказалась формальностью, простой и совсем не торжественной. Выпускные экзамены они все уже сдали раньше: комиссия из нескольких авторитетных магов беседовала с кандидатами и решала, достаточно ли он знает и готов ли ко взрослой жизни. Лексий шёл вторым, после Ларса – и потом, покинув комнату, не мог вспомнить, о чём его спрашивали. С утра перед процедурой они четверо, должно быть забавно смотрелись со стороны: Ларс являл завидный пример безмятежного умиротворения, поддельный ки-Рин не вполне понимал, где он и что происходит; настоящий всем своим видом выражал насмешливое «Айду, они что, серьёзно думают, что могут ещё хоть чему-то меня научить?», а Тарни трясся, как первокурсник перед зачётом. Немудрено – но он сам захотел попробовать, и Лексий, не кривя душой, за это им восхищался…
В день присяги им больше не нужно было ничего доказывать. Ребята предстали перед своими прежними экзаменаторами, но в тот день ролью старших было проследить, чтобы новоиспечённые маги прочитал текст присяги правильно, чётко и целиком. Сжульничать не было шансов – не то чтобы Лексий планировал попытаться. С замирающим сердцем ожидая своей очереди в коридоре, он заставил себя глубоко вдохнуть и сказал себе: будет то, что будет. Если окажется, что присяга не действует на землян – хорошо. Если вдруг умрёшь раньше времени – ну, что уж там, после этого у тебя точно не будет ни проблем, ни претензий… Ты решил? – ну вот и всё. Теперь будь добр исполнять.
В тот день они, все четверо, наконец стали настоящими волшебниками. Если честно, праздновать как-то не тянуло. Не из-за печальных перспектив будущего, на которые они подписались по доброй воле – скорее, из-за того, что в случившееся пока не верилось: мы столько готовились, и вот наконец свершилось… Было так странно больше не думать о себе как об ученике. Знать, что отныне тебе самому придётся принимать решения. Осознав это в первый раз, Лексий ощутил мутную волну тоски по Брану. Тот точно нашёл бы слова, от которых его непутёвому студенту стало бы не так страшно… Вот господин Стэйнфор на напутственные речи что-то поскупился. Наверняка он был тайно рад избавиться от своих непокорных подопечных. Что ж, взаимно!
Как бы то ни было, на исходе весны Лексий ки-Рин, отныне штатный сильванский волшебник, в компании нескольких коллег отправился покорять бескрайние оттийские просторы.
